Отдай свою страну - Ирина Дегтярева Страница 18

— «Женщины и собаки… это одно и тоже…» – напел он одну из тех песенок, которые так не любил его отец.

— Это, кажется, из стихов Хосе Алонсо-И-Трельеса, – нахмурилась Марго, припоминая.

— Да, он цитировал старую песенку, – удивленно почесал затылок Марио и проговорил: «Ему вспоминать невесело, а он позабыть не может, и в мысли вплетается стертая ленточка, старая песенка: «Женщины и собаки… это одно и тоже…» А ты неплохо знаешь нашу литературу, сеньорита.

— Ты хорошо читаешь стихи, – она села на кровати к нему спиной. И только по легкому движению плеч и лопаток он мог замечать эмоции Марго. Ему показалось, что она взволнована, ей неуютно, и она не хочет говорить, но вынуждена. – Ты должен понимать, что все придется бросить. Комфортную сытую жизнь, дом, университет. Ты не сможешь совмещать.

— О чем ты? – Марио повернулся на спину и закинул руки за голову с беспечным и насмешливым лицом.

Она почувствовала его настрой и обернулась.

— Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь.

— А я ничего такого и не думаю. Пойдем куда-нибудь поужинаем… Хочу горячего шоколада. Холодно. – Он вскочил, натянул джинсы и замер у окна, глядя на сизые горные вершины, словно подкравшиеся к Боготе с востока – Монсеррат и Гваделупе, больше трех тысяч метров – каменные исполины. Да и сам город, расположенный на высоте две тысячи шестьсот метров частенько лихорадило дождями. В течение дня погода могла измениться от плюс двадцати пяти до трех градусов. Сейчас стало холодно, и собирался дождь. – La nevera[9], – заключил Санчес.

— Тебе придется решить.

— А иначе что? – взъерошено спросил Марио. – Расстанемся?

Марго промолчала и стала одеваться.

— Зачем вам это нужно? Всем известно, что и Союз, и Куба поддерживают повстанцев. Их спецы помогают, да и финансово… Что им стоит внедрить своего человека? Да и почему в ФАРК, а не, к примеру, в М–19 или в EPL[10]?

Если бы Марго предложила просто стать их агентом, без требования иметь дело с ФАРК или любой другой левой повстанческой группировкой, Марио согласился бы. Но она хотела именно этого.

Он скрыл от нее, что изначально имел отношение как раз к М–19, а не к ФАРК. Вместе с Луисом Мартинесом они участвовали в одной из самых крупных акций «Движения 19 апреля». Это случилось четыре года назад, в 1985 году.

Совсем еще мальчишка, пятнадцатилетний Марио, которого одолевали одиночество и неприкаянность, решил, что заниматься революцией и воевать это лучшее, чем он может заняться в Боготе. Познакомившись с Луисом, пытался сбежать, но был пойман, возвращен в родные пенаты.

А потом вдруг получил задание от ребят из М–19, следить за зданием Верховного суда. Сообщать все, что заметит об охране, перемещениях судей, фотопортретами которых его снабдили, и вообще любые мелочи. Его увлекла идея слежки, и он выполнил все тщательно и с завидным рвением, которое отметили повстанцы, взяв его на дело.

Неожиданно для себя Санчес-младший сразу стал участником партизанской акции вместе с Луисом. Ехали в крытом фургоне, им сунули в руки автоматы. Луис в один из побегов Марио из семьи научил, как обращаться с оружием.

Но пострелять ему не удалось. Он и внутрь суда так и не попал. К счастью. Именно поэтому отцу удалось замять историю с ранением…

Началась короткая перестрелка. Основные силы партизан прорвались в здание суда.