Звезда экрана - Татьяна Устинова,Павел Астахов Страница 18

На второе свидание Сашку пригласил бывший парень Фома Горохов, который не оставлял надежды ее вернуть. На изменившего ей со звездой фигурного катания Фому она тоже больше не сердилась. У них было общее детство, схожие интересы, и вообще они знали друг друга как облупленных. С Фомой можно не стараться, что называется, держать спину, а быть такой, какая она есть. Подобная легкость в общении подкупала. Да и виноватый вид Фомы, признаться, грел самолюбие. И куда, спрашивается, пойти?

— Простите, можно с вами познакомиться?

Она повернулась и увидела смутно знакомое лицо. Стоящего перед ней худощавого до тщедушности молодого человека с кудрявыми волосами, выкрашенными в розовый цвет, одетого в толстовку оверсайз, узкие брюки-дудочки и зеленые башмаки, похожие на клоунские, она точно видела в блогерской тусовке.

— Меня зовут Юлик Клипман, – представился молодой человек, и Сашка, не выдержав изумления, ойкнула.

Юлик был восходящей, точнее, уже взошедшей звездой интернета, заявляющей о себе как о будущем Спилберге. Юлик руководил детскими проектами в кино, и Сашка мимоходом подумала, что за такое знакомство ее тетка Натка продала бы душу, возможно вместе с телом в придачу.

— Очень приятно, Александра, – представилась она и обомлела, услышав следующую его фразу. Точнее, вопрос:

— Я могу сегодня пригласить тебя на ужин?

* * *

Сегодня после работы у Натки был намечен уход за собой. Маникюр она делала теперь у Варвары Мироновой, первой жены Виталия, с которой неожиданно для самой себя подружилась. Нет, Натка не забыла, сколько крови попортила бывшая и самому Виталию, и маме Лене, когда повелась на удочку международных мошенников и нацелилась отнять не только недвижимость Миронова, но и весь его бизнес[2].

Но Варвара действительно искренне раскаивалась в содеянном. Вот уже три месяца она работала мастером по маникюру и педикюру в одной из принадлежащих Миронову клиник, жила в доставшемся ей при разделе имущества загородном доме и робко пыталась наладить отношения если не с Мироновым и Леной, то хотя бы с Наткой.

Почему-то именно к ней и Таганцеву женщина прониклась особенной симпатией. Скорее всего, это произошло из-за Насти, которую они удочерили, забрав из детского дома. Варвара истово, болезненно мечтала о собственных детях. Не имея никакой личной жизни, она все чаще задумывалась о том, чтобы тоже усыновить ребенка, а потому опыт Натки и Кости впитывала жадно, периодически напрашиваясь к ним в гости.

Натку сначала смущало то обстоятельство, что она общается фактически с «врагом». В любой ситуации сама она должна была стоять на стороне Лены, а тут получается, привечала ее «обидчицу». Но Варвара сама, пусть и по глупости, ушла от Миронова много лет назад и вернуть его обратно не пыталась. Понимала, что это невозможно.

К Виталию и Лене Варвара относилась со сдержанным уважением, отведенные ей границы не пересекала, а собеседником неожиданно оказалась интересным. Натка с любопытством слушала ее рассказы о жизни в Америке, которая, как известно, страна контрастов, а также о российской глубинке, в которой родилась сама Варвара и где до сих пор жили ее родственники. Рассказывала она образно, с юмором, так что Натка слушала и ухохатывалась, впрочем, иногда в грустных местах даже пускала слезу.