Убийство, кино и немного книг - Элли Александер Страница 18

— Чудесно. Рад с вами познакомиться.

Он начал вставать.

Я его остановила. Мне не хотелось, чтобы ему приходилось лишний раз двигаться. Я не собиралась вынуждать подниматься в свою честь человека, который ходит с палочкой.

— Нет, нет, сидите. Вам ведь так удобно, а это и есть то, к чему мы стремимся сегодня вечером.

— Спасибо. – Он торжественно поднял бокал. – Я прилетел на маленьком самолете, на борту было тесно. Один из недостатков высокого роста и старости в том, что ноги уже не гнутся так, как раньше.

— Мне вас не понять. Я едва прохожу по требованиям к росту, когда хочу покататься на американских горках в Диснейленде, – подколола его я.

Впрочем, в маленьком росте были и свои преимущества. Например, я могла проскользнуть в большинство мест, оставшись незамеченной, что было мне по душе.

— Сэм – известный кинопродюсер, – объяснила Кора в качестве представления.

— Вы спродюсировали и этот фильм? – спросила я.

— Хезер обладает даром убеждения. Я не планировал заниматься продвижением малобюджетного независимого фильма, но она ворвалась в мой кабинет и назвала мне десяток причин, по которым я совершу самую большую ошибку в своей жизни, если не профинансирую «Полуночное алиби». А учитывая, что мне уже скоро на пенсию, я оценил ее кураж.

— Кураж? – нахмурила брови Кора.

— Ты для этого понятия слишком молода. Что насчет вайба?

Поднеся бокал с вином к носу, Сэм вдохнул его аромат, словно сомелье.

— Я не настолько молодая, – возразила Кора.

Мне она показалась юной. Из-за макияжа она выглядела старше, но ей, скорее всего, было не больше двадцати с хвостиком.

А достигла ли она того возраста, в котором уже можно пить? Я почувствовала почти сестринское желание ее защитить. Она выглядела такой уязвимой, особенно по сравнению со столь яркими личностями, как Мартин, Хезер или даже Сэм. Я вспомнила, насколько не в своей тарелке себя чувствовала, когда в университете меня отправили на мое первое место преступления. Опытные следователи общались со мной как с ребенком, приехавшим на экскурсию, а не как с серьезной студенткой, которая настроена на то, чтобы впитать как можно больше знаний.

Сэм опрокинул бокал.

— За молодость!

— А что собой представляет работа продюсера? – спросила я, опускаясь на свое место, которое очень кстати оказалось рядом с Сэмом.

Мне хотелось перевести тему разговора от Коры, к тому же я искренне хотела побольше узнать о том, как устроена киноиндустрия изнутри. А еще мне было любопытно узнать, в каких отношениях он был с Хезер. За кем все-таки было последнее слово – за ним или за ней?

— По большей части она заключается в том, чтобы выписывать чеки на крупные суммы. – Он подвигал непослушными кустистыми бровями. – И в попытках не позволить актерам и съемочной группе эти крупные чеки потратить.

— Я думала, это независимый фильм. В издательском деле авторы берут расходы на себя, если решают стать независимыми.

Меня удивило, что главной задачей Сэма было профинансировать фильм.

— Речь-то все равно идет о деньгах, – ответил Сэм, потирая указательный палец о большой, словно держал в руке пачку банкнот. – Обычно у независимых фильмов есть частные источники финансирования, в то время как студии вкладываются в высокобюджетные блокбастеры. Большую часть своей карьеры я работал на студии, но теперь мне больше нравится финансировать проекты поменьше. Будучи продюсером, я инвестирую в фильмы с минимальными рисками. Это профессиональный жаргон, но, по сути, я – главный инвестор и контролирую весь проект.