Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 180

Прежде всего Томпсон решил точно установить, есть ли чертежи в портфеле.

Поэтому, видя, что игра затягивается, он протиснулся в купе и шутливо проворчал:

— Эх, молодежь, молодежь. Завидую. Хоть весь день на ногах – и все нипочем вам. А тут уже кости устали, прилечь хочется…

— А вы ложитесь, отдыхайте, – сказал молодой человек с глазами навыкате.

— Конечно, ложитесь. А шахматистов мы и в другое купе попросим, – заметил Юрий.

— Сейчас кончаем, – отозвался Захар. – Шах.

Минут через десять партия окончилась, и все болельщики вышли из купе.

Захар стал в коридоре у окна и закурил. Юрий стоял тут же. В купе остались Томпсон и молодой человек с глазами навыкате. Он читал книгу. Томпсон лег.

Томительно потянулось время. Диверсант закрыл глаза и притворился спящим. А сам чутко прислушивался к тому, что делалось в купе, в коридоре. Когда же выйдет из купе этот балбес?

Томпсон ждал. Наконец молодой человек положил книжку на столик и вышел.

Томпсон приоткрыл глаза и увидел Захара, входящего в купе. За ним шел Юрий.

— Простите, – сказал Юрий. – Мы, кажется, разбудили вас?

— Нет, я не спал. Дремал… Тут разве уснешь…

И положил руку на грудь, давая понять, что беспокоится за деньги, лежавшие за пазухой.

Юрий улыбнулся, но тут же спохватился и сочувственно покачал головой. Захар сказал:

— Папаша, вам ничего не надо? Сейчас станция. Здесь, говорят, хороший базар.

— Нет, благодарю. Хотя… Если будут свежие огурцы, то парочку можно будет взять.

— Ладно, поищу. Ты, Юрий, конечно, не идешь.

— Да, не люблю по базарам бродить.

Поезд стал замедлять ход. Захар и молодой человек с глазами навыкате стояли в тамбуре, ожидая остановки. Юрий сидел в купе и глядел в окно, мимо которого мелькали деревья пристанционного сада.

Вдруг старик поднялся, раскрыл свой чемодан и достал бумагу, карандаш, конверт.

— Надо письмецо написать дочке, – пробормотал он. – Как едем, где…

Он написал несколько слов, вложил письмо в конверт и заклеил.

Поезд в это время остановился, и пассажиры посыпались с подножек. Старик выглянул в коридор, вздохнул:

— Эх, не успел, а то Захар опустил бы, заодно уж выходить-то…

— Давайте, я опущу, – сказал Юрий.

— Пожалуйста, – обрадовался старик. – А то дочка беспокоиться будет. Подумает, что обворовали. Я там пишу, что все благополучно.

Юрий взял письмо и пошел по коридору к выходу. Томпсон, довольный, усмехнулся: выпроводил-таки…

Он быстро закрыл дверь и запер ее на защелку. Метнулся к изголовью постели Курганова, выдернул из-под подушки портфель, раскрыл его – зеленая папка.

Достать папку и развязать завязки было делом нескольких секунд. Чертежи!

На миг у Томпсона появилось огромное желание взять чертежи и скрыться из вагона. Однако он сумел заглушить в себе это побуждение. Днем далеко не уйдешь, разыщут и схватят. Да и времени мало осталось для бегства – кто-то шел по коридору…

Не успел он положить портфель на место, как возле двери послышались шаги, голоса Захара и Юрия. Томпсон отпер дверь и приоткрыл ее, как бы намереваясь выйти. Увидав инженеров, он приветливо улыбнулся, шутливо сказал:

— Уже прискакали? Скоро же вы…

— Письмо опущено, товарищ начальник! – отрапортовал Юрий, становясь навытяжку.

— Вольно, – скомандовал Томпсон. – Хвалю за службу!

— Это вам, – сказал Захар, передавая старику сверток со свежими огурцами.