Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Дэн Симмонс Страница 186

— Что ж, – произнесла Арлин, – капитан убойного отдела может бросить на поиски нас и мистера Фрирза весь полицейский департамент.

Курц покачал головой.

— И подвергнуть себя риску разоблачения? Не забывайте, этот Хэнсен не настоящий коп.

— Нет, – спокойно проговорил Фрирз, – он серийный насильник и детоубийца.

На какое-то время беседа прервалась. Наконец Арлин спросила:

— Джо, он может нас выследить?

— Сомневаюсь. Если только Майерс не поехал за вами.

— Нет, – покачала головой Арлин. – Я проверила, за нами никто не следил. Но когда завтра мы с мистером Фрирзом не выйдем из дома, они заподозрят неладное.

— Или даже сегодня вечером, если в окнах не загорится свет, – добавил Пруно.

На улице сгущались сумерки.

— Я поставила лампы в гостиной на таймер, которым пользуюсь во время отпуска, – сообщила Арлин. – Сейчас они должны включиться, а в одиннадцать – погаснуть.

Курц внезапно почувствовал, как на него навалилась усталость, но, услышав слова Арлин, тут же поднял голову:

— Ты когда-то уходила в отпуск?

Арлин смерила его пристальным взглядом. Курц воспринял это как намек, что ему пора уходить.

— Мне нужно вернуть машину. – Он поднялся и начал натягивать пальто.

— Сперва поешь, – предложила Арлин.

— Я не голоден.

— Неужели? Джо, когда ты ел в последний раз? Ты хоть перекусил что-нибудь во время ланча?

Курц остановился и задумался. В последний раз он съел булочку с кофе на автозаправке в полночь, когда возвращался из Кливленда. Теперь был вторник, и он не ел весь день, а не спал с понедельника.

— Сейчас мы хорошо пообедаем, – заявила Арлин тоном, не терпящим возражений. – Есть свежий хлеб, я наварила много спагетти, запекла говядину. У вас всех двадцать минут на то, чтобы вымыть руки и привести себя в порядок.

— Надеюсь, я успею привести себя в порядок за это время, – сказал Пруно.

Курц рассмеялся, но старик бросил на него недовольный взгляд, взял свою сумку с одеждой и с гордым видом удалился в ванную.

Каждый вечер Роберт Гейнс Миллуорт ужинал со своей женой Донной и четырнадцатилетним пасынком Джейсоном. Джеймс Хэнсен знал, как важны такие совместные семейные трапезы. В тот вечер они ели стейки с салатом и рисом. Донна пила вино. Хэнсен алкоголь не употреблял, но разрешал своим женам пить, правда, в меру.

За ужином Донна рассказывала о своей работе в библиотеке. Джейсон болтал про баскетбол и хоккей на льду. Хэнсен слушал их и размышлял о своем следующем ходе в той захватывающей шахматной партии, в которую ему пришлось вступить. Он вдруг поймал себя на мысли, что осматривает столовую, картины на стенах, книжные шкафы в соседней гостиной, дорогую мебель, посуду из дельфтского фаянса. Как жаль, что все это погибнет в огне. Но Джеймс Б. Хэнсен всегда ставил духовное выше материального имущества.

После ужина он отправится в свой кабинет, захватив мобильный на случай, если позвонят Брубейкер или Майерс, и обдумает, что будет делать завтра и в последующие дни.

Курцу ужин показался странным, все было вкусно: много спагетти и запеченной говядины, мясная подливка, домашний хлеб, хороший салат и кофе… и все равно так странно. Он давно уже не ел приготовленную дома еду вместе с другими людьми. Когда это было в последний раз? Двенадцать лет назад. Двенадцать лет и один месяц. Он обедал у Сэм, у нее дома, в тот вечер они тоже ели спагетти, а ее дочка, еще совсем малышка, сидела на высоком стуле, но не обычном детском стульчике с подносом впереди, а… как его называла Сэм? Кресло для юной особы. Да, маленькая Рэйчел сидела за столом на своем кресле для юной особы, весело болтала, дергала Курца за салфетку и не умолкала, даже когда Сэм рассказывала ему об одном интересном деле, которым занималась, – оно было связано с исчезновением девочки-подростка и наркотиками.