Ангел-хранитель - Сара Парецки Страница 188

Когда я проходила мимо двери Винни, мне захотелось выбить ее ногой, разнести все в его доме, так же как он разрушил дом миссис Фризелл. Я была у Винни несколько раз в прошлом году. И знала, что квартира полна дорогих произведений современного искусства. Почти такое же хорошее вложение денег, как обеспеченные государством депозитные сертификаты. Представь-ка себе, каково будет возмещать все это, подумала я, задыхаясь и воображая себе картину, как я крошу все на мелкие кусочки. На самом деле я только двинула в дверь ногой, оставив грязные царапины на ее поверхности. Однако это приведет его в бешенство: он лично шлифовал ее и окрашивал в цвет яичной скорлупы. Все остальные удовлетворились темным лаком, который входил в отделку здания.

Поднявшись к себе, я открыла замки, забыв о своей новой электронной сигнализации, и высокий противный свист раздался в тот момент, когда я залпом пила из стакана воду. Я бегом бросилась по коридору к входной двери и набрала код, чтобы отключить сигнализацию. Я надеялась, что сделала это достаточно быстро, чтобы предотвратить визит полицейских.

Я вернулась в кухню и налила еще стакан воды из-под крана. Я выпила его медленнее, по дороге в гостиную, куда я шла, чтобы позвонить Максу. Я скинула туфли и носки и помассировала пальцы. Туфли были не очень удобные, и ноги болели из-за того, что пришлось в них долго ходить.

Поджав под себя ноги, я откинулась в кресле и закрыла глаза. Мне нужно было расслабиться, прежде чем разговаривать с Максом. Избавиться от образа миссис Фризелл, беспокойно мечущейся на больничной койке, убрать из плеч и кончиков пальцев напряжение, вызванное злостью на Винни и Крисси. Мне никогда не удавались упражнения подобного рода; через несколько минут бесплодных мучений я села прямо и набрала номер Макса.

Он только что пришел с одного совещания и собирался идти на другое, но согласился поговорить со мной несколько минут. Я осторожно приветствовала его, на тот случай, если он еще сердится на меня из-за Лотти.

— Лотти до сих пор не хочет со мной разговаривать. Как она?

— Ей уже лучше. Перелом начинает срастаться, и синяков больше не видно. – Его тон был уклончивым.

— Я знаю, что она вышла на работу, – она все время занята, когда я звоню в клинику.

— Ты знаешь Лотти. Когда она напугана, она начинает злиться на себя – за то, что она проявляет слабость. А когда злится, она начинает работать как бешеная. Это всегда было лучшей ее защитой.

Я скорчила гримасу – это было и мое оружие.

— Я слышала, что она нашла новую медсестру. Может быть, это снимет с нее часть нагрузки.

— Она сманила одну из наших лучших сестер в педиатрии, – возразил Макс. – Мне бы следовало отречься от нее за это, но, кажется, это ее приободрило.

У каждого возникают проблемы, когда пересекаются личные и профессиональные дела, не только у частных детективов и полицейских. Эта мысль меня успокоила.

— Я сама не своя от собственной ярости, стараясь выяснить, кто же так сильно забеспокоился, что решил из-за этого избить Лотти. И у меня такое впечатление, будто я только разрываю лапами землю, выбрасывая наружу грязь, но ни к чему не прихожу.

— Мне очень жаль, Виктория. Я бы очень хотел тебе помочь, но в твоей области я некомпетентен.

— Тебе повезло, Макс. Я звоню тебе специально по вопросу, в котором ты компетентен. Ты знаешь что-нибудь о Гекторе Борегаре из «Чикаго сеттлмент»?