Недвижимость - Роман Путилов Страница 19

— Чего тебе?

— Телефон дай.

— Не положено. — буркнул мой знакомец и начал закрывать створку окна.

— Не дашь, больше не налью ни разу, слово тебе в этом даю.

— Да нельзя мне… — зашипел сторож: — Председатель запретил. А эти…

Дядя Вова мотнул головой в сторону нескольких старушек, невзначай остановившихся поболтать невдалеке, и продолжил:

— Эти грымзы сразу доложат.

— Погоди. — я развернул коляску и в упор уставился на пенсионерок: — Все, всех склочниц запомнил. Если председатель тебе хоть слово скажет, то всем троим хаты сожгу.

— Я на тебя заявление напишу участковому. — тут же отреагировала одна из них, вздорная бабка с противным голосом с соседней от меня улицы: — В тюрьму сядешь, лиходей.

— Меня из тюрьмы за плохое поведение выгнали, и сказали, что обратно не запустят… — засмеялся я: — А вот у тебя твоего домика больше не будет. У тебя же из бруса дом, правильно я помню?

— Тьфу на тебя. — сплюнула бабка на дорогу: — Пойдемте отсюда девочки.

Дождавшись, когда «очевидцы» скроются за кустами, дядя Вова отпер вторую половину правления и через окно протянул мне телефонный аппарат на длинном шнуре:

— Только, Паша, давай побыстрее. Я лично так не против, но председатель, такая нудная гнида, узнает, что я тебе аппарат давал — всю неделю будет мне канифолить мозги.

Глава 5

Долг платежом красен.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Разговор с отставным директором магазина Огородниковой Матреной Васильевной прошел откровенно тяжело, мне постоянно хотелось задушить вредную бабку прямо через телефонный провод.

Я прекрасно понимал, что после того, как подручные Ирки Гамовой чуть не свернули тощую морщинистую шею хрупкой пенсионерки, вновь идти в магазин и рисковать своей жизнью ради моих денег, Матрене не хотелось категорически. Что, впрочем, не мешало ей хныкать о бедности и дороговизне всего, и клянчить денег. Особенно уперлась старая карга на необходимости возвращать контроль над торговым предприятием в воскресенье. Услышав тупейшую отмазку о необходимости ехать именно в этот день на дачу, окучивать особо ценные клубни голландского картофеля «Фантастишь», так как любой иной день не подходил по лунному календарю, я рассвирепел.

— Короче, Матрена Васильевна, ты сейчас звонишь своим подружкам и выясняешь, где сейчас Ирка Гамова и чем она занимается, а через двадцать минут я позвоню тебе, и мы продолжим разговор. Если еще хоть слово услышу про картофель или фазы луны из календаря огородника, мы с тобой больше не знакомы, тебя для меня больше не существует.

Через двадцать минут у меня появилось ощущение, что мою собеседницу подменили. Куда-то делась испуганная старушка с дребезжащим от страха голосом и появилась старая партизанка, готовая подрывать фашистские эшелоны.

Выслушав мои инструкции, Огородникова заверила меня, что все выполнит все, что я сказал, лишь в конце сообщила мне новости, что Гамову закрыли на трое суток за неумышленное убийство ее любовника Тимофея Бушелева, после чего осторожно поинтересовалась, не в курсе ли я подробностей происшествия.

— Откуда, Матрена Васильевна, я вот с трудом проехал двести метров на своей инвалидной коляске, чтобы вам позвонить, а теперь не знаю, как обратно добраться, сил в руках почти нет.

— Ой, беда какая, ой беда. — прошептала Матрена и распрощалась.