Амурские волки - Коллектив авторов Страница 194

Митька бросился бежать. Пристав взял из рук раненого саквояж и возвратился к подъезду.

— Сидоров, перелезь с Максимовым через забор и следите, чтобы эта чертова баба не улизнула по черному ходу, – обратился он к старшему городовому. – В случае чего стреляй!

Переодетые городовые перескочили через забор и скрылись во дворе. Не прошло и двух минут, как во дворе раздался выстрел и тотчас другой.

— Ого! Вовремя подоспели! – проворчал себе под нос пристав. – Если промахнулись, то она сейчас сюда попытается.

И он встал несколько в стороне от подъезда, держа револьвер наготове. Через две минуты дверь подъезда распахнулась, и перед приставом вырисовалась фигура женщины с поднятым револьвером в руке. Пристав выстрелил, целясь в руку. Рука с револьвером опустилась.

— А! – вскрикнула Искариотова.

Пристав подскочил к ней и схватил висевший на резинке револьвер.

— Сюда, Сидоров!

На дворе послышался топот ног. Городовые перескочили через заплот и подбежали к приставу.

— Возьмите ее! – указал тот на Искариотову, неподвижно стоявшую в подъезде.

Городовые переглянулись между собой.

— Не бойтесь, она обезоружена, – проговорил пристав.

В это время Искариотова сделала движение кистью левой руки.

— Назад! – крикнул пристав и сам отскочил в сторону от подъезда.

Городовые проделали то же самое. В левой руке Искариотовой оказался другой револьвер. Она медленно, видимо с усилием, подняла револьвер, но рука тотчас опустилась, и сама Искариотова зашаталась и упала. Пристав и городовые смотрели на распростертую в подъезде женщину, но не двигались с места. У каждого из них было опасение: а если она притворилась?

Тигрица и раненая была все еще опасна. Но Искариотова не притворялась. Раненная в ключицу, она от потери крови и от боли потеряла сознание. На улице задребезжали колеса пролетки. Это ехал на извозчике Митька Заворуй.

— А где же тот, которого подстрелили? – крикнул он, подъезжая к подъезду.

Пристав взглянул в ту сторону, где лежал раненый сообщник Искариотовой, и ахнул:

— Удрал! Ну и зверье же! Ведь совсем почти мертвый лежал.

— Это бывает, – равнодушно сказал Митька. – А барыня убита? – указал он на Искариотову.

— Нет, должно быть, ранена, если не притворяется.

— Она не будет притворяться. Не из таких, – уверенно заявил Митька. – Если бы могла, то живая в руки не далась бы.

И он уверенно подошел к Искариотовой и высвободил сжатый в левой руке револьвер.

— В обмороке она.

Все четверо окружили лежавшую без сознания женщину.

— Что с ней делать? – спросил Митька.

— Доктора надо, – ответил пристав. – Сходи за доктором. Тут близко есть, – приказал он старшему городовому.

Замечательно, что ни один из соседей, несмотря на многократные выстрелы, не вышел на улицу. Улица была по-прежнему пустынна. Так напуганы были обыватели последними убийствами и грабежами. Старший городовой пошел за доктором. Из-за угла показалась кучка городовых, предводимая помощником пристава.

— Ну теперь и за обыск можно приняться, – сказал пристав.

— А вы, Иван Петрович, возьмите этого извозчика и поезжайте к следователю, – обратился он к своему помощнику.

Искариотова пошевелилась и застонала.

— Ага! Очнулась, голубушка! Как вы себя чувствуете?

Раненая злобно взглянула на пристава, но ничего не ответила. Через полчаса на место явились следователь и доктор. Искариотову перенесли в дом. Доктор сделал ей перевязку и нашел, что рана хотя и требует серьезного лечения, но не опасна для жизни. Начался обыск квартиры. На вопрос следователя, кто такой ее сообщник, Искариотова ответила: