Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 2

— Ну, поссорился с матерью в очередной раз. Нормальный телефон у него отобрали, заменили на простенькую кнопочную звонилку. Перестали выдавать карманные. Ругали, естественно. Впрочем, за дело. Он прохиндей.

Сергей невольно хмыкнул. Боричев развернулся к нему:

— Серафим – бывший детдомовец. Моя сестра и ее муж его усыновили. В детдом он попал в восемь лет, и довольно быстро ему нашли приемную семью. Но те его вернули. Сестрицу предупреждали, что с Серафимом просто не будет, но она перла танком и никого не слушала. Чтоб вы понимали: этот парнишка – лжец, вор, попрошайка и мелкий интриган. На уши он присаживается практически профессионально. На моих глазах однажды чуть не развел на рынке матерую цыганку. А знаете, почему «чуть»? Потому что я ему не позволил. В школе бил окна, нецензурщиной исписал стены, у молодой учительницы спер дорогущий кардиган: обернул его вокруг себя два раза и запросто прошел мимо охранника. Это из детских шалостей, так сказать. Про более серьезное даже рассказывать не хочу. Обстоятельства нынешние я вам изложил. Его без малого трое суток ищут полиция и волонтеры.

— Плохо ищут? – понимающе сказал Бабкин.

— Ищут чрезвычайно добросовестно, – отчеканил Боричев.

Сергей ожидал услышать гневную отповедь о деградации полицейской системы, а потому удивился.

— И зачем же вы хотите подключить нас? – спросил Макар.

Боричев потер подбородок.

— Все они уверены, что Серафим сбежал из дома. Все! И моя сестра, и ее муж, и волонтеры, и полиция. Я со следователем разговаривал – въедливый такой мужик, цепкий, – он мне чуть ли не прямым текстом сказал: нагуляется и к холодам вернется.

— А вы хотите, чтобы он вернулся до холодов?

Боричев прямо взглянул на Илюшина. От этого взгляда даже Сергею Бабкину, который перевидал бессчетное количество клиентов, стало не по себе.

— А я вообще не думаю, что он вернется, – бесстрастно сказал Боричев. – Я думаю, его убили.

Повисло молчание.

— Кто убил? Вы? – мягко спросил Макар.

Сергею пришла в голову та же мысль. Боричев не походил на психа, но что-то с ним определенно было не так.

Тот как-то странно дернул подбородком.

— Я – нет. Я… я очень привязан к этому мальчику.

— А кто? У вас есть подозрения?

— Никаких. Представления не имею, что с ним случилось. Вот только о побеге и речи быть не может.

— Почему?

— Потому что он побежал бы ко мне, – просто сказал Боричев.

Макар Илюшин задумчиво рассматривал его, склонив голову набок. В пальцах он вертел маленькую пиалу, ярко-желтую, со взъерошенным воробьем.

— Макар, на секунду, – позвал Сергей. – Не ввязывайся, а? – попросил он, поплотнее прикрыв дверь в комнату, где остался Боричев. – Пацан ушел в бега. Вот подумай: бывший детдомовец, приемные родители держат в ежовых рукавицах, сам выкинул сотовый и исчез. Много вариантов, что ли?

Илюшин рассеянно покивал.

— «Ищут чрезвычайно добросовестно», – процитировал он и скрестил руки на груди. – Ищут полиция, Следственный комитет и два волонтерских отряда: «Лиза Алерт» и «Поиск пропавших детей». Работают они почти три дня, объявлениями обклеен каждый фонарный столб, всех одноклассников опросили, во все соцсети объявления забросили и каждое утро их обновляют. Данные с камер получили в первые даже не сутки, а часы после исчезновения. Родители спохватились быстро, уже в восемь вечера их заявление было зарегистрировано. При таком ковровом прочесывании – куда делся Чаянов Серафим Арсеньевич? Это в каком-нибудь Гороховце можно пропасть бесследно. Из магазина вышел, через мостик перебрался – и сгинул в лесах. В Москве же, если ищут всерьез, а тебя никто не обучал прятаться в городе-миллионнике и маскироваться от камер, – как, каким образом?