Твоя последняя ложь - Мэри Кубика Страница 20

Ничего не помогало, сознание у нее продолжало затуманиваться.

В тот день Иззи не хотела, чтобы я помогала ей искать пропавший чек за аренду, по вполне понятной причине: я была на девятом месяце беременности и едва могла ходить. «Почему бы тебе не расслабиться?» – сказала она мне, когда мы вместе зашли в кабинет моего отца и я попыталась зайти на его банковский счет онлайн – на тот случай, если он уже перевел эти деньги на счет и почему-то забыл об этом. Моя мать редко выходила из дома – судя по всему, чек должен был быть где-то здесь, однако же его не было. Но когда я села за компьютер и нашла листок бумаги, на котором мой отец хранил список своих учетных записей с паролями, то почувствовала первую схватку. Иззи осторожно забрала компьютерную мышку у меня из руки и недвусмысленно велела мне пойти и прилечь, с неподдельным страхом глядя на меня. При всех видах ухода, на которых она собаку съела, принимать роды ей еще не доводилось.

«Наверняка ничего страшного, – сказала я ей, изо всех сил пытаясь отдышаться от шока, от внезапно накатившей боли. – Просто ложные схватки». Но все же поехала домой, оставив Иззи продолжать поиски и заверив ее, что проверю счет позже, из дома, но к концу вечера родился Феликс, и я, конечно, все равно уже забыла пароль от папиного банковского аккаунта, как и в принципе про этот пропавший чек.

Сейчас, стоя на кухне, мой отец качает головой. Чек так и не нашелся.

— За меня не переживай, – говорит он. – У тебя и без того много чем голова занята, а деньги – дело наживное.

Отец гладит меня по голове – прямо как тогда, когда я была маленькой девочкой, – а это его утверждение, хоть и несколько ни к селу ни к городу, в общем и целом соответствует действительности. У меня и вправду много всяких мыслей в голове, хотя одна из них нынешним утром затмевает все остальные, когда я тупо таращусь сквозь двухстворчатые окна на задний двор, совершенно позабыв про свои блинчики, которые из горячих постепенно становятся еле теплыми, а потом и вовсе окончательно остывшими. Снаружи жарко, так же жарко, как и внутри нашего дома – теперь, когда вырубился кондиционер. Дождь постоянно играет с нами в прятки – сегодня тот день, когда он опять исчезнет почти на целую неделю. Лужайка пожелтела от жажды, трава стала хрупкой в эту изнуряющую летнюю жару. Сейчас лишь начало девятого утра, а ртуть на термометре уже доползла до восьмидесятиградусной отметки. Птицы тщетно ждут на жердочке купальни для птиц на заднем дворе, которая давно высохла. Это была зона ответственности Ника: кормить птиц, наполнять купальню для них. Даже птицы скучают по Нику – и американский чиж, сидящий на краешке пластиковой ванночки, и самка кардинала, примостившаяся на ветвях вечнозеленого дерева.

«Плохой человек гонится за нами. Он скоро доберется до нас».

Вот единственная мысль, которая крутится у меня в голове. Мейси недвусмысленно дала понять, что автомобильная авария Ника вовсе не была несчастным случаем. Слова Мейси возвращаются ко мне вновь и вновь, и в голове у меня сразу возникает целое множество вопросов. Знает ли Мейси этого плохого человека? Этот плохой человек был в машине, которая столкнула их с Ником с дороги? Видела ли она его хотя бы мельком перед тем, как их машина взлетела в воздух и врезалась в дерево? Я хочу спросить об этом у Мейси, но не хочу еще больше ее будоражить. И все же, когда мой отец выходит из кухни, чтобы взять белье для стирки, я наклоняюсь над столом и осторожно спрашиваю: «Мейси, а папа видел того человека в машине? Он видел плохого человека в машине?» Ее глаза становятся печальными, и она едва заметно кивает. Да, Ник видел этого человека. Перед смертью он увидел человека, который должен был вот-вот отобрать у него жизнь.