Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 20

— Вы не заметили, кто входил в кабинет или выходил оттуда перед тем, как туда вошли вы? Или, может быть, сразу после этого?

— Боюсь, инспектор, мое тогдашнее состояние не позволяло мне интересоваться окружающим, – произнес пожилой джентльмен с извиняющейся улыбкой. – Я запомнил только самого доктора.

— А вы, мисс Кроуфорд?

— Я тоже, – с сожалением пожала плечами девушка. – Я волновалась за дядю. В коридоре, конечно, были люди… Кажется, кто-то выходил… Увы, нет, сейчас ничего не могу припомнить!.. Хотя нет, могу! Только это было немного позже…

Она рассказала о констебле, подавившемся собственным свистком.

— А почему вы спрашиваете, инспектор? – прищурился сэр Уильям. – Что-то случилось с доктором Паттерсоном?

— Он скончался.

Найт назвал причину смерти хирурга, дождался, когда утихнут ошеломленные и сочувственные возгласы, и сообщил:

— Кто-то подлил яд в чашку примерно в то время, когда вы оба находились рядом с кабинетом. Поэтому, пожалуйста, если вы все же…

— Инспектор! – послышался голос.

На крыльце стояла сестра Барлоу.

— Вас приглашает зайти главный хирург.

Найт попросил сэра Уильяма и Патрисию подождать его. Те охотно согласились и направились к уже знакомой им скамейке рядом с фонтаном.

— Вы не будете против, если я… – зашептал Финнеган; следуя за инспектором, он оглядывался на пожилого джентльмена и его племянницу. – Это ваши знакомые? Какая потрясающая девушка! Можно, я останусь и побеседую с ними? Это может пригодиться для моей статьи.

— Только не выкладывайте им никаких подробностей о расследовании, – предупредил Найт.

— Но сами-то вы только что сделали это!

— Я – другое дело. Я знаю, кому можно доверять. И вот еще что: без их согласия ничего в свою статью не включайте.

— За кого вы меня принимаете?! – тихо воскликнул газетчик, изображая праведное негодование.

Главный хирург больницы Святого Варфоломея, Энтони Кэмпбелл, оказался мужчиной лет под семьдесят, крепким и широкоплечим; гордая осанка придавала его внешности нечто весьма солидное, даже величественное. Его красивая седая голова напомнила инспектору Найту скульптурные изображения кого-то из прославленных древних греков – Архимеда или Аристотеля: те же правильные черты лица, густые курчавые волосы, окладистая борода.

Стена за спиной Кэмпбелла была увешана вставленными в рамки дипломами и свидетельствами; среди них на видном месте красовалась грамота о присвоении ему рыцарского звания, отпечатанная готическим шрифтом и заверенная подписью ее величества королевы Виктории.

— Невосполнимая потеря! – сокрушенно покачал головой врач. – Вчера я был на конференции в Королевском медицинском обществе[13], узнал об этой трагедии только сегодня.

— Уверен, вам также известно, сэр, что доктор Паттерсон умер от отравления стрихнином, добавленным в кофе, – сказал Найт. – Я пытаюсь выяснить, каким образом это могло произойти. Одно из предположений – роковая ошибка: доктор выпил яд вместо какого-нибудь безобидного лекарства.

— Врачи в моем отделении не делают таких ошибок, – высокомерно вскинулся Кэмпбелл и добавил наставительно: – Кстати, чтобы вы знали: безобидных лекарств не существует.

— Благодарю, сэр, учту. А не могло ли быть так: Паттерсон был утомлен после операции, но, зная, что ему предстоит работать еще целый день, решил принять тонизирующее средство – нитрат стрихнина. – Помня гневную вспышку доктора Хилла, инспектор прибавил: – Я не говорю, что он делал это постоянно. Однако разве нельзя предположить, что в тот день случилось именно так, а усталость помешала ему правильно отмерить дозу?