Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр Страница 20

Ошибка на рассвете

В бледных предрассветных сумерках пляж, тянувшийся на полмили до самого мыса, казался совершенно пустынным. После отлива за гладкой полосой песка обнажилось грязное покатое дно. Но вода уже начала прибывать, и первые плоские волны прибоя робко подбирались к берегу.

К пляжу вела узкая тропинка, пролегавшая через высокий дугообразный берег. Лишь оказавшись на песке, справа вдалеке можно было разглядеть коттедж Нормана Кейна. Однако темный клин между песком и морем служил хорошим ориентиром. Каменные глыбы, сгрудившись, образовали гряду, уходившую в море на несколько сотен ярдов и закруглявшуюся в конце, словно лапа огромного животного, которая ловила набегавшие волны. Билл Стейси сразу узнал этот мыс, прозванный в здешних местах Львиной Лапой, едва только начал спускаться по тропинке к пляжу.

Стоит отдать Стейси должное, он не до конца еще растерял бодрое расположение духа даже после того, как пешком прошел две мили с пустым желудком и тяжелым чемоданом в руках. Норман Кейн рассказал, каким поездом можно добраться из Лондона и на какой проселочной станции следует выйти. Но он не упомянул, что в столь ранний час общественный транспорт здесь не ходит.

Предвкушение от встречи с Мэрион – племянницей и секретаршей Кейна – так воодушевляло Стейси, что он не придал этому никакого значения. Он не знал, известно ли Кейну о его влюбленности в Мэрион. Норман Кейн относился к нему с той насмешливой снисходительностью, которой он обычно удостаивал легкомысленных журналистов вроде Стейси. А Стейси, в свою очередь, скрывал от Мэрион, смотревшую на своего дядю как на героя, что считает Нормана Кейна импозантным неугомонным проходимцем.

В какой-то степени Кейн был выдающимся человеком, имел большое влияние в лондонском деловом сообществе и управлял своими компаниями с мастерством жонглера. Он искренне любил Мэрион, как и остальных своих иждивенцев, и обладал поистине неуемной энергией, проявлявшейся в его страсти к мелодраматическим эффектам. Когда же у него начались проблемы с сердцем, только доктору Гастингсу удалось убедить Кейна перебраться на лето в Южный Уэльс.

Стейси знал, что болезни сердца – частые спутники бывших спортсменов, страдающих ожирением. Когда он в последний раз видел Кейна и Мэрион, оба показались ему встревоженными, и это вызвало у него беспокойство. Но теперь, спустившись на рассвете к пляжу, Стейси подумал, что с Кейном точно не может случиться ничего дурного.

Кейн предстал перед ним собственной персоной. Даже издалека Стейси узнал его массивную фигуру, облаченную в щегольской темно-красный купальный халат, украшенный белой тесьмой. Он вальяжно шел, помахивая полотенцем и поддавая песок резиновыми шлепками. Его халат ярким пятном выделялся в той части пустынного берега, где Львиная Лапа вытягивалась навстречу приливу.

Кейн быстрым шагом двигался по Лапе. Купаться он не собирался. Он хотел спрыгнуть с камней в море.

— Эй! – громко крикнул Стейси.

Плавать в море с таким слабым сердцем? Рокот волн усиливался, вода уже омывала край Лапы.

— Эй, там, на берегу! – крикнул Стейси. – Кейн! Эй!

Его крик разнесся над пустынным пляжем и наконец достиг ушей Кейна. Тот обернулся. Он был в пятидесяти ярдах от Стейси на мысе, но все равно поднял вверх полотенце и помахал им.