Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 20

— Что вы здесь делаете? – властным тоном спросил он.

— Этот вопрос я собиралась задать вам, – дружелюбно ответила мисс Гриби.

Она могла позволить себе быть любезной, потому что чувствовала себя хозяйкой положения. Пайн, видимо, понял это и нахмурился.

— Вы, должно быть, давно догадались, что я цыган, – раздраженно бросил он.

— На самом деле ни я, да и, скорее всего, никто другой этого не знал. Я думала, что в ваших жилах течет негритянская кровь, слышала от кого-то, что вы родом из Вест-Индии. И что с того, что вы цыган? В этом нет ничего постыдного.

— Конечно нет, – согласился миллионер. Подавшись вперед и сцепив руки, он опустил взгляд к земле. – Я горжусь тем, что в моих жилах течет благородная цыганская кровь. Но я предпочитаю вест-индскую легенду – не хочу, чтобы кто-то из моих цивилизованных друзей знал, что я Измаил Хирн, родившийся и выросший в палатке.

— Ну, это естественно, Пайн. Что бы сказал Гарвингтон?

— Будь он проклят, этот Гарвингтон!

— Будь проклята вся эта семья, – холодно парировала мисс Гриби.

Пайн свирепо посмотрел на нее.

— За исключением моей жены.

— Естественно. Вы – примерный семьянин.

— Возможно, – смиренно сказал Пайн. – Рядом с Агнес я превращаюсь в глупца.

С этими словами мисс Гриби была полностью согласна, но не сочла нужным подтверждать очевидное. Она села, достала из кармана портсигар Ламберта, случайно оставшийся у нее, и собралась закурить. Они были совершенно одни в этой сказочной долине, окружавшие их деревья поражали великолепием ярких осенних красок. Легкий ветерок, пронесшийся по лесу, осыпал голову женщины хрустящими листьями тиса, и мисс Гриби напоминала Данаю под золотым дождем. Пайн уставился в землю и сильно закашлялся. Мисс Гриби был знаком этот кашель, ее друг-медик несколько раз говорил ей, что сэр Хьюберт страдает тяжелой формой чахотки. Вид у него и правда был болезненный, видимо, жить ему оставалось недолго. А если он умрет, леди Агнес, унаследовав его состояние, станет еще более выгодной партией. И мисс Гриби, догадываясь, чьей женой она станет, прокляла про себя его нездоровье. Но она ничем не выдала своего волнения, твердой рукой зажгла сигарету и спокойно закурила. Она всегда гордилась своей выдержкой.

Миллионер был высок и худощав, с жилистой фигурой и овальным лицом оливкового цвета. Чисто выбритый, с орлиным носом, тонкими губами и блестящими черными глазами, напоминавшими глаза Кары, он походил на родовитого индийского принца. Узкие ступни и тонкие загорелые руки намекали на восточную цыганскую кровь, и было в нем что-то от дикого скитальца, чего мисс Гриби не замечала, встречаясь с ним в Лондоне.

— Наверное, дело в одежде, – сказала она вслух, критически глядя на Пайна.

— Вы о чем, мисс Гриби? – спросил он, тревожно взглянув на нее, и снова зашелся в чахоточном кашле.

— Тот случай, когда ряса делает монахом, – спокойно ответила она. – Вельветовые бриджи и бархатная куртка, цветная рубаха и желтый платок на шее – этот наряд вам больше к лицу, чем сюртуки и фраки, в каких я вас видела. В той одежде в вас действительно есть что-то от негра. А сейчас с первого взгляда ясно – цыган.

— Просто вы услышали, что меня зовут Измаил, увидели меня среди своих, – сказал он с усталой улыбкой. – Не говорите Агнес.