Тени над Невой - Янина Корбут Страница 20

Не успела Алвиана подойти к вазе, чтобы сменить цветы, как ужасный голос вернулся с каверзным вопросом:

— Успокоилась?

Алвиана почувствовала, как по телу разливается холод, а в ушах стучат отдалённые удары пульса. Кажется, даже колыхание сонной артерии стало тяжелее.

— Нет, только не это…

— Опять ты за своё! Ты же ведьмарка, а ведёшь себя как обычная пугливая девчонка!

— Я не занимаюсь ведьмарьством, – перебила голос в своей голове Алвиана. – Это запрещено, и вообще…

— Может, и не занимаешься, но дар у тебя есть.

— У меня нет никакого дара! Исчезни!

— Исчезнуть? Ты с ума сошла? Я еле тебя отыскал.

И душа Летаева принялась терпеливо рассказывать замершей в испуге девушке свою историю. Когда он дошёл до момента, как с потоком южного ветра он долетел до Гатчины, она робко поинтересовалась:

— Где ты сейчас?

— Говорю же, сижу у тебя на плече.

— Пусть так, возможно, я сошла с ума и просто разговариваю сама с собой, но лети, куда летел, и не впутывай меня в свои дела!

— Да послушай, ты должна мне помочь! Меня убили, но я не попал ни в ад, ни в рай. Ты мой единственный шанс выйти из колеса перерождений и исчезнуть навсегда.

Всю жизнь Алвиана чувствовала, что с ней что-то не так, но гнала от себя эти мысли. И уж точно не считала себя ведьмаркой. Когда-то, давным-давно, в мире существовало множество подвидов магии, а колдуны назывались, соответственно, ведьмарями, психирями и теневедами (в зависимости от способностей). Магией в Российской империи испокон веков владели исключительно потомственные дворяне. Но байстрюки, рождающиеся почти у каждого дворянина, постепенно несли способности в низшие сословия. Именно рост неконтролируемого использования магии и стал причиной «охоты на ведьм». Сейчас все колдуны были на учёте и служили в подразделении, деятельность которого была строго засекречена и овеяна тайнами. При чём здесь она, Алвиана?

И главный вопрос: кто же её родители? Выходит, кто-то из них был дворянином? Как узнать об этом побольше… Алвиана тут же попыталась выбросить всё это из головы, тем более Летаев вспомнил разговор с душой ростовщика.

— Представь, душа ростовщика! Нет, я, конечно, и раньше встречал души таких же неприкаянных бедолаг в городе. Меня удивило другое: я с детства был уверен, что у ростовщиков нет души!

Однако этот, встретившийся ему возле кладбища, в беседе сделал упор на том, как необъяснимые магические слова пробуждают некие таинственные силы и где-то за чертой понимания начинают происходить чудные явления, гнущие линию жизни человека в нужную сторону.

— Всего-то и нужно, что ведьмарю прочитать небольшое заклинание. Перед тем как исчезнуть, я должен узнать, кто меня убил. Помоги найти новое тело! Если не поможешь, буду преследовать тебя до конца жизни. Похоже, у меня в распоряжении вечность.

— Вечность? – дрожащим голосом переспросила девушка.

— Именно! Сейчас у меня появилось время размышлять о самых простых вещах, о которых раньше и подумать было некогда.

Летаев не врал. Все эти недели он только и думал, что о равнодушии, о боли. О смысле жизни и сути смерти. О прощении и прощании.

Принцип нестеснения

Психиатрическая клиника доктора Жемочкина, расположенная почти на границе с густым лесом, напоминала затерянный во времени замок. Сегодня, когда с утра туман окутал всё своей липкой влажностью, это сходство было особенно очевидно. Вокруг больницы раскинулся ухоженный, преимущественно фруктовый сад. Пионы радостно распахнули свои головки, запах свежести смешивался в воздухе с отдалённым ароматом лекарств, почему-то навевая меланхолию.