Вы заказывали убийство… - Станислав Гурин Страница 20

— Париж рекомендует посадки в Лисабоне, Риме, Афинах…

— А как Люксембург? – прервал его командир.

— На прием самолетов закрыт, но пока выпускает.

— Запроси Москву, как у них?

— Москва… ПДС! Запрашивает борт 86474 Лима – Гавана – Шеннон – Москва. Нахожусь в 1600 километрах от Шеннона. Сообщите метеоусловия Москвы! – Радист переключил тумблер, давая возможность слушать Москву всем членам экипажа. Через гнусавый динамик сквозь помехи слышно: «…Облачность 400 метров, дождь, северный ветер, сцепление… видимость… Погода ухудшается… Ожидается закрытие аэропорта».

— Инженер, ваше слово! – жестко произнес Степанов. Вопрос командира застал его как раз в тот момент, когда он считывал с приборов последние данные.

— При таком ветре горючего хватит на 382 минуты полета. Штурман! Просчитай…

— Вариант просчитан: до Москвы 360 минут лета. Горючего в обрез. Рекомендую посадку на любом ближайшем аэродроме.

В наушниках слышны активные радиопереговоры.

— Ближайшие аэродромы – это Африка и Индия, – не скрывая сарказма, заметил командир.

— Все находящиеся в воздухе трансатлантики направляются в Лисабон… Аэропорты Атлантического побережья Америки не выпускают самолеты в Европу, – продублировал радист свежайшие новости.

Степанов задумался. Решение следовало принимать немедленно, советоваться было не с кем, за все отвечал только он, и все ждали его последнего слова. Сто семьдесят человек вверили ему свои жизни.

— Возьми управление, – тихо сказал он второму пилоту, и тот немедленно исполнил приказ.

Степанов снял радиогарнитуру и поднялся с пилотского кресла.

В дверях кабины стояла Ксения, она должна была что-то сказать пассажирам.

— Подожди… – Степанов вышел из кабины.

Наступала ночь. После многочасового полета пассажиры выглядели непрезентабельно. Степанов медленно шел по длинному проходу через весь фюзеляж и всматривался в их лица. Перуанцы и перуанки готовились к встрече с Европой – доставали из сумок и надевали на себя серебряные украшения, поправляли костюмы и косметику на помятых лицах, успокаивали детей; рыбаки просыпались, пересчитывали заработанную на тяжелом промысле валюту, готовясь всю ее до последнего цента спустить в беспошлинном супермаркете Шеннона на подарки родным и близким, кое-где под креслами катались пустые бутылки… Он напряженно думал: «Лисабон – хорошо, но до него два с половиной часа лета, а если к тому времени и он закроется, то до Москвы уже не долетишь – керосина точно не хватит. Афины? Каир?.. Положение серьезное… Придется всех разочаровать…» Он увидел Стрешнева, своего недавнего случайного знакомого. «Что-то в нем есть, – подумал он и тут же ответил себе: – Надежность!»

И на душе сразу стало легче: он принял решение! Все будет хорошо!

В кабину он вернулся сильным и свежим, как после долгого глубокого сна. Посторонившаяся в проходе Ксения обожгла его легким касанием груди, и он знал, что она тоже почувствовала это.

Он удобно уселся в кресло и взял управление.

— Что сказать пассажирам? – спросила Ксения.

— Сообщите им приятную новость: ввиду закрытия Шеннона и всех аэропортов Европы летим…

Штурман сжал в руке над планшетом карандаш – еще можно было вернуться на Восточное побережье Америки! – в тесноте приборов болталась иконка Пресвятой Богородицы и он не сводил с нее глаз.