Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 203

Он вдруг уловил обрывки другого разговора…

— Может, все же взять билет и на тебя? – сказал один. Несомненно, это голос Захара Бессмертного: он и Курганов тоже ехали в автобусе.

— Нет-нет, не надо, – возразил другой голос. Это, конечно, сказал Курганов. – У меня сегодня много работы.

— Ну, отдохни хоть один вечер. «Травиата» идет, не что-нибудь.

— Не соблазняй, Захар. Сегодня вечером я буду работать.

— Завтра поработаешь. Отложи на сутки.

— Нет, нельзя. И не проси, Захар. В любой другой вечер – пожалуйста, а сегодня – не могу. Вот куплю пару листов ватмана – и обратно.

Томпсон смекнул, что сегодня вечером Курганов будет занят какой-то важной работой, причем связанной с чертежами – недаром инженер ехал в город за чертежной бумагой…

Городской парк работал с пяти часов вечера. До пяти вход в него был бесплатный, но зато и никакие аттракционы там не работали. Кассы тоже были закрыты: они работали с пяти вечера до двенадцати ночи. Томпсон же водил автобус с семи часов утра до трех часов тридцати минут дня – тридцать минут давались на обед. Поэтому, сдав машину напарнику, Томпсон успел принять душ, сходить домой, написать Галине письмо и прийти к кассам ровно в пять часов.

Выждав, пока Галина продала несколько билетов, Томпсон подошел к кассе и подал десятку.

— Пожалуйста, один входной, – сказал он громко. А тихо добавил: – Немедленно отпросись на сегодня и прочитай письмо. Предстоит работа.

И отошел от кассы, пересчитывая сдачу.

Галина посидела немного в кассе, потом закрыла окошечко и пошла к директору парка.

— У меня страшные головные боли, – страдальчески закатывая глаза, сказала она. – Я не могу работать. Уже просчиталась на пять рублей. Отпустите, пожалуйста, домой.

Директор сочувственно поохал, посоветовал принять пирамидон, фенацетин и кофеин и отпустил.

— Я подменю вас сам, когда будет особенно большой наплыв, – сказал он, как бы желая подчеркнуть этим свое особое расположение к Галине.

Отрогова поблагодарила директора, мило улыбнулась ему и поспешила домой.

Через четверть часа она уже читала письмо Томпсона. В нем говорилось:

«В семь часов вечера позвони из автомата Курганову в гостиницу. Пригласи его в театр на “Травиату”. Скажешь ему, что раньше не звонила потому, что некогда было, или придумай другую причину. Задержи Курганова в городе часов до двенадцати. Обязательно вытащи его в город к половине восьмого, от этого зависит его жизнь».

Галина с тревогой посмотрела на часы: шесть минут седьмого. Неужели Томпсон заложил в гостинице мину? Но зачем? И почему вдруг ему захотелось сохранить жизнь Юрию? Но это очень хорошо, очень… Надо спешить. Нет, спешить нельзя: Томпсон приказывает позвонить ему ровно в семь. И через полчаса Юрий должен быть здесь. Ах, как мало времени ему оставил Томпсон. Юрий может замешкаться, задержаться в гостинице… Еще целых пятьдесят пять минут ждать…

Галина вышла на многолюдную улицу, медленно пошла вдоль рядов магазинов. Глаза смотрели на вещи, выставленные в витринах, но не видели их. В голове гвоздем засела тревога…

Без двух минут семь она вошла в телефонную будку, стоявшую на площади, где останавливался заводской автобус…

Юрий принадлежал к разряду тех людей, которые упорно добиваются признания своих трудов, но, добившись признания, начинают с необыкновенной придирчивостью пересматривать свои труды, выискивать слабые места и тщательно исправлять их. Ему не хватало дня, он сидел вечерами и ночами. Он упорно добивался, чтобы ему разрешили взять чертежи «Соленоида» на дом, суток на двое, трое.