Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 209

Пару дней новенькие консультировались с недовольными мужиками, информированными зэками и другими платежеспособными сидельцами. Выяснилось, что в других отрядах мужики скидываются в два раза меньше, а завхозы платят уборщикам в два раза больше. Постановили между собой, что всем теперь надо скидываться не по блоку хороших сигарет, а только по половине, и завхозу платить так: уборщикам — по пачке в день, фишкарям — по три пачки в неделю, два блока сигарет в месяц — заготовщикам в столовой, два блока — в баню за бытовую химию и моющие средства, пять блоков в месяц — мусорам на вахту. Итого получалось тридцать блоков сигарет с барака.

Завхоз восьмого отряда Давыдов, поначалу избегавший приходить на общее собрание, услышав, что его резко обрезают в доходах, примчался. Стал угрожать местью со стороны администрации колонии и требовать оставить все так, как было раньше; а если они поступят, как решили, то он закрутит режим, обяжет всех убираться по сто шестой — в общем, всячески цеплялся за свою привилегию собирать деньги и сигареты. Даже вызвал на помощь местного каратиста и своего вечного прихлебателя Мельникова из клуба. Когда же Паша Климов потребовал от завхоза отчитаться по тратам, выяснилось, что он может подтвердить только расход восьми блоков сигарет на уборщиков и фишку, а остальное якобы уходит на вахту, а это тридцать пять — сорок блоков. Естественно, ему не поверили. Он попросил дать ему месяц, чтобы успеть подготовиться. На том и порешили: никто не платит Давыдову, пока он не отчитается.

Гриша, конечно, поддержал справедливые требования новичков, чем нажил себе врагов в лице каптерочных активистов. Они до двух ночи обсуждали ситуацию, ругали Давыдова за то, что не смог отстоять их сигареты, излишки, продукты от баландера за эти сигареты, деньги на ставки у букмекера и телефон. Все ждали ответных шагов от завхоза и его команды.

Чтобы не доводить конфликт до открытого противостояния, Тополев и Переверзев, старшие из заговорщиков, решили на следующий день переговорить с начальником отряда и довести до его сведения точку зрения большинства. Переверзев пообещал отряднику за поощрение полностью взять ремонт в бараке на себя, чем вызвал негодование активистов, рассчитывавших на поступления средств от сидящих по статье 159 за ремонт: минимум по десять тысяч рублей с каждого. Сергей прикинул в уме свои возможные траты, учитывая, что барак капитально отремонтировали прошлым летом, и посчитал эти расходы несущественными и вполне сносными.

На следующий день Григория вызвали на вахту к Измайлову. Когда он входил в здание, оттуда выскочил Давыдов, но, увидев Гришу, забежал обратно и скрылся в кабинете у оперов.

Тополев зашел в кабинет Ильяса. Там, кроме него, был и зам по БОР Карташов. Измайлов сел за стол и начал в своей излюбленной манере надменно поучать:

— Ну что ты, Тополев, опять хуевертишь? Тебя никто не трогает, пишешь всякую хуйню, жалуешься! Так тебе и этого мало? Народ мутишь в бараке, против завхоза настраиваешь? Что тебе не сидится спокойно?

— А что случилось? — с еврейским акцентом поинтересовался Григорий.

— Что за собрание ты там собираешь в отряде? На неповиновение осужденных подбиваешь?

— Отнюдь, совсем наоборот! Мужики решили скидываться не по десять пачек, а по пять, потому что завхоз якобы носит на вахту тридцать два блока сигарет ежемесячно в виде взятки, а мы считаем, что это многовато.