Молоко и мёд - Артем Рудик Страница 21

— И что, Либеччо не замечает, что происходит?

— Вряд ли. Думается, что все действия Мауи пока вполне укладываются в контролируемые волком склоки между людьми. Я имею ввиду, Либеччо же, по сути, дал волю теневому государству с армией, авиацией и своими собственными судами. А противостоят ему такие же подпольные и хорошо вооружённые группировки, секты, мафия и национальная гвардия. И все они постоянно устраивают стрельбы друг с другом, потому что в этой стране куча оружия. Пока наш кролик не нанесёт болезненный удар по хрупкой вертикали власти, наш ужасный волк наверняка будет считать, что контролирует этот хаос.

— Может позволим хаосу его поглотить?

— Предлагаешь не мешать Реджи?

— Да. Если у него есть план, как уничтожить огромное хранилище золота, то пусть его реализует. Хочу увидеть, как "главный в этой эпохе" будет рвать на себе волосы, смотря как его империя насилия рушится. Ну или, если ты не боишься рискнуть, можем и сами попробовать...

— Объявить Либеччо настоящую войну?

— Да, ему давно пора на покой! Видишь ли, в смерти Мартина было кое-что ещё, помимо того, что баланс сил пошатнулся. Кое-что, из-за чего эти сволочи так радовались. Видишь ли, прецедент смерти кого-то из нас, будто бы открывает нам саму возможность смертоубийства, понимаешь?

— Вполне. Значит, не стоит сидеть сложа руки, иначе рискуем оказаться там же, где сейчас Австер?

— Именно, ибо ты тогда будешь первым идти на списание, Зефир вторым, а я буду идти третьей. Потому что наши силы не то чтобы прямо жизненно необходимы для Общества. Ради власти нами можно будет пожертвовать. Поэтому пока Либеччо медлит и настраивается на то, чтобы нас помучать, мы должны ударить наперёд. Ну, как такая возможность выпадет, так что, когда мы... – она прервалась, так как в этот момент хозяин заведения принёс заказ и всё её внимание внезапно ушло в еду.

Нам налили по стаканчику вишнёвого "Доктора Пеппера" со льдом, поставили огромный лоток жаренной во фритюре курочки в нежной панировке и принесли ведёрко картошки по-французски. Памперо, с неожиданной для меня, страстью набросилась на ножки. Любой хищник бы позавидовал прыти, с которой козочка рвала мясо, щуря глаза от удовольствия. Расправившись с одной ножкой, она запивала её огромным глотком солодовой газировки и тут же бралась за следующую. На четвёртой, она заявила:

— Вот ты вчера говорил, что искусство это эмоции. А искусство это вот оно. Еда всё равно что чистая деструкция!

— Еда? Деструкция?

— Ну да. Кулинария же это что? Разрушение материи. Тебе нужно убить курицу, разрубить её на куски, а затем с помощью абсолютно хаотичных вещей, вроде огня и воды, продолжить разрушать её ткани, чтобы получить нечто абсолютно невероятное. При чём сделать действительно вкусно у тебя получится только если ты делаешь это интуитивно. Попробуй, вот... – она протянула мне ножку, которую только что укусила.

Я аккуратно оторвал от курочки кусочек и сунул в пасть. Стоило мясу коснуться языка, как я тут же ощутил, будто бы мне в рот налили кипятка. Голова загудела, весь рот жгло так, что я в бессилии вскочил и стал метаться по залу. Это было, кажется, самое острое, что я когда-либо ел.

Памперо искренне расхохоталась, но всё же остановила мои метания, влила мне в пасть холодного Доктора Пеппера и только тогда меня немного подотпустило: