Шелест кукурузы - Хелен Берд Страница 21

— Эй, ты не хочешь поесть? – Шейн поймал ее на кухне, когда она ставила в раковину пустой стакан, и Луиза вздрогнула, едва не уронив посуду.

— Господи, напугал…

— Ты ничего не ела весь вечер. – Картер пожал плечами. – Там еще остался пирог. Все почти разошлись.

Она и не заметила.

Сесилия уже давно увела Джилл домой, пообещав, что, как только ей станет полегче, будет потихоньку приводить ее ночевать. Джилл придется привыкать, что мамы больше нет, и привыкать к дому без нее. Луиза все еще не была уверена, что станет для сестры опекуном, но понимала: взваливать на Сесилию еще одного ребенка, пусть самостоятельного и спокойного, было бы несправедливо.

«Зато у Сесилии уже есть дети, а ты только умирающему отцу помогала доживать последние дни. Так себе ты спец по воспитанию кого-то».

— А кто остался?

— Я, – усмехнулся Шейн, – и миссис Лукас. Она живет через улицу, если помнишь. Давай помогу с посудой? – прозвучало, как вопрос, однако на самом деле он уже мягко оттеснил Луизу от раковины, закатал рукава черной рубашки и включил воду.

Шейн явно никуда не торопился; Луиза же слишком устала, чтобы сопротивляться. Она почувствовала, как весь этот долгий и страшный день навалился на нее, пошатнулась и едва ухватилась за край стола.

— Эй-эй-эй, – Шейн тут же оказался рядом, придержал, пачкая мыльными руками ее платье. – Тихо, тихо… Может, тебе прилечь?

Луиза мотнула головой.

— Нет, все хорошо, просто…

— Ага, – он кивнул, – понимаю. Я переехал сюда из города, где учился в полицейской академии, потому что родители умерли.

— Прости.

Шейн почесал заросшую щеку.

— Такова жизнь. Дети хоронят родителей.

Он был прав. Конечно же, прав. Но дети не должны хоронить родителей, ушедших в сорок с лишним лет по собственной воле. Дети не должны хоронить родителей, у которых впереди было еще много времени, чтобы жить. У Луизы снова сжалось горло.

Шейн, казалось, сообразил, что брякнул что-то не то.

— Черт, Лу, я…

Она подняла руку, останавливая его.

— Все в порядке. Я знаю, о чем ты.

В конце концов, они оба лишились родителей. Даже если Шейн не умел высказывать свое сочувствие, он все равно понимал ее. И ей не хотелось слушать никаких оправданий его пониманию.

Сейчас, глядя на лицо мужчины в свете кухонной лампочки, Луиза видела, какая тоска спряталась в уголках его глаз. Потери всегда оставляют свой след. Порой незаметный, но это не значило, что его совсем не осталось. Каждая смерть близкого человека – шрам на самом сердце.

Луиза чувствовала, как ноют ее собственные, старые и новые. И теперь она понимала, что такая не одна.

— Спасибо тебе, – произнесла девушка.

За помощь. За поддержку. За то, что не ушел и не позволил разрыдаться здесь и сейчас. Она и сама не очень понимала, за что благодарит Картера, но чувствовала: это просто нужно сделать.

Шейн как-то неловко пожал плечами.

— Не за что. Я это и ради Джилл делаю.

При упоминании сестры у Луизы опять сжалось сердце. Джилл вела себя во время похорон даже слишком спокойно, а ведь ей было всего одиннадцать. Эмоции она прятала в себе, как в шкатулке с секретом, и Луиза вовсе не была уверена, что сможет подобрать к этой шкатулке ключик.

Но уже решила, что постарается. Она не оставит Джилл. Только согласится ли сестра уехать в Нью-Йорк?