Ботфорты божьей коровки - Дарья Донцова Страница 22

Стало тихо, потом Нестеров нарушил молчание:

– По-твоему, там все незнакомки прекрасные? Скорее всего, я встречу толстых, в очках, без косметики и прически.

– Нельзя все время наступать на те же грабли и удивляться, что тебя постоянно их ручка по лбу бьет, – рассмеялась я. – Толстота – не болезнь, можно похудеть, а вместо оправы со стеклами есть вариант под названием «линзы». И, уж извини за банальность, внешняя красота не обещает красоту внутреннюю. Здорово, если лицо как у ангела и в придачу его же характер, но подобное сочетание – редкость.

Мирно беседуя на житейские темы, мы, отстояв во всех пробках, приехали в поселок, быстро нашли участок Тюриной, зашли в дом и, в конце концов, уселись в комнате, которая играла роль столовой.

Глава десятая

Я начала разговор издалека.

– Красивый коттедж.

– Да! – обрадовалась Варя. – Мама весь интерьер сама придумала.

– Давно ты с Галиной Николаевной живешь? – тоже вступил в беседу Егор.

– Она меня удочерила в два года. Я этого вообще не помню и до десяти лет ничего не знала. А потом под Новый год позвонила женщина из опеки, сказала: «Сироте Варваре Тюриной положен бесплатный билет на Кремлевскую елку», – и оставила номер телефона. Мама, когда домой вернулась, удивилась, набрала номер, а там отвечают: «Магазин…» Кто-то захотел поссорить нас с мамочкой, сказал «сироте», а я же давно любимая дочка. – Варя сделала глоток чая. – Можно взять конфету?

– Конечно, они все твои, – ласково разрешил Егор. – А как Галина Николаевна себя повела в той ситуации?

– Мы поговорили, мамочка сказала: «Хотела позже сказать тебе правду, но, раз уж так вышло, слушай». И сказала, что я из приюта. Родители неизвестны, меня нашли на автобусной остановке. Никаких документов при мне не было. Мама приехала в интернат с благотворительной помощью, увидела меня, сразу полюбила и забрала домой. Все!.. Ой, забыла, звали меня в интернате по-другому. Мамочка имя мне не сказала, но оно ей не понравилось, поэтому я стала Варварой. Если по-английски, то Барбара.

– Сейчас документы у тебя есть? – спросила я.

– Паспорт, – кивнула школьница. – Я Варвара Николаевна Тюрина. День рождения мамочка мне тоже поменяла, теперь он десятого июня – это день, когда она меня забрала из приюта. И отчества у нас не случайно одинаковые.

Я молча слушала подростка. Похоже, ей еще и год рождения подправили. Варя не выглядит на пятнадцать. Маленькая, худенькая, речь, как у совсем наивной малышки. Сейчас старшеклассницы другие.

– Вы с мамой жили вдвоем? – продолжал Нестеров.

– Да, – улыбнулась Варвара. – Она часто из дома работала, группы вела. Люди не со всякими психологическими проблемами сами справляются, мамочка им помогала. В командировки еще летала по два-три раза в месяц. За них хорошо платили. – Варя прижала руки к груди. – Мы так здорово жили! А потом мамуля уехала, как всегда, лекции читать, и все, не вернулась вовремя. Потом позвонили из полиции и сказали, что нашли… ну… мертвую женщину. Это оказалась моя мама. Вот. Все.

– Все? – переспросил Егор.

Варвара молча кивнула.

– Извини, пожалуйста, что причиняю тебе боль, – тихо произнесла я, – но нам надо задать несколько вопросов. Ты говоришь, что мама умерла…

– Да, – кивнула школьница.

– Когда человек завершает свой жизненный путь, его тело хоронят, – продолжил вместо меня Егор. – Где могила Галины Николаевны?