Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 22

— Тягай.

— Толкай давай, чудило грешное.

— Да подымай же, дьявол!

Подельники пыхтели в ночи, подмолаживая друг друга добрым словом. Поставили бочки в кузов, довезли до двора Лабуткина и затащили к нему в сарай.

Договорились на ночь, когда в графике Лабуткина случится «окно», а у Кутылёва и Шаболдина – выходной после пятого дня шестидневки.

Ждать посчастливилось недолго.

Ночью к ограде завода «Промет» подъехал старенький трещащий грузовичок «Форд-ТТ». С невысоких бортов наспех сколоченного кузова соскочили двое, ещё один вылез из кабины. При близком свете 40-свечовых фонарей они казались тенями.

Кладовщик встретил их у ограды, вдали от стоящего за углом здания на вышке часового. Всё было вымерено и высмотрено ушлым заводчанином. За деньги он подрядился рискнуть, хотя по жизни не особо нуждался. Он провёл до лазейки в заборе – большой, хорошей. Требовалось только сдвинуть три доски – и можно протащить бочку.

Костромской был не молод, но в кутузку не попадал. Оттого он боялся тюрьмы и суетился не по делу.

— А кто это с тобой? – расспрашивал он Зелёного, с которым познакомил его инженер Тихомиров.

«Лишнее спрашиваешь», – зло подумал Лабуткин, а Зелёный только посмеивался и отвечал:

— Грузчики высокой квалификации. Вынесут всё – и широкое, ясное…

Кладовщик был нужен ещё и для того, чтобы показывать дорогу. Выйти к цистерне и не наткнуться на охрану можно было только с опытным проводником.

Рельсы вели на склад. Костромской сорвал подпечатник, отпер замок, отворил дверцу в воротах. Темно было хоть глаз коли, но, когда вошли и затворились, в руке Зелёного щёлкнула зажигалка.

— Дура, взорвёмся, – буркнул кладовщик. – Я сам.

Он исчез во мраке и тут же вернулся с фонарём «летучая мышь». Зажгли фитиль, надели стекло. Впереди развиднелся громадный округлый контур.

— Он, – громким шёпотом сказал Костромской.

Тихо подошли, бесшумно опустили на шпалы бочку.

— Я сам, – сказал кладовщик. Достал из кармана маленькие кусачки, снял пломбу, выдернул проволоку.

Зелёный и Шаболдин подвели бочку под кран. Лабуткин держал в руке пробку. Тихомиров уверенным движением повернул вентиль.

— Пошла.

Шаболдин втянул носом:

— И точно – он!

Из крана хлестала мерзкая жидкость, не имеющая к водке ни малейшего отношения. Кантовали бочку. Лабуткин подправлял, Костромской светил.

Шипели во тьме:

— Лей! Лей!

— На руки не лей! На руки!

— Ты куда льёшь, демон?

— Сюда лей, не туда.

— Сюда.

Взяли, слили и понесли. Поставили в кузов. И так три раза.

Угашали крадунов этиловые испарения. Хорошо, что ещё кубатура была большая – никто не брякнулся. Тем не менее, когда возвернулись со склада, вид у всех был ушатанный.

Кладовщик заново опломбировал цистерну, запер ангар и выбрался к похитителям.

— На, – Зелёный сунул ему в руку банковские билеты. – В расходе.

Костромской пересчитал банкноты и остался доволен.

Пока жадность пересиливала в нём страх, с вороватым кладовщиком можно было иметь дело.

Кутылёв, остававшийся неотлучно при машине, приглядывался к подельникам.

— Вы там что, пили?

— Не, Митька, – спокойно ответил Лабуткин. – Просто нанюхались.

Кутылёв покивал, но не поверил.

— Крутаните кто-нибудь, – попросил он, садясь за руль.

Шаболдин встал перед капотом «фордика», энергично завертел заводной рычаг. Аккумулятору надо было помочь. Грузовичок выхлопнул газ и затарахтел.