Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 223

— «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», — процитировал Грибоедова Гриша.

— Это точно! А тебе, я слышал, вчера ночью кто-то из наших соотрядников бывших со свободы звонил?

— Звонил… Джудик. Помнишь такого?

— Наркоша такой взросленький, весь сморжопленный, как шарпей? Он?

— Не такой уж он и взросленький: не старше сорока. Просто у него лицо в глубоких морщинах от чрезмерного употребления наркоты, а так он еще о-го-го!

— Ну да, помню. Он освободился еще год назад, по-моему.

— Точно. Жалуется, что нет денег, что его напарника по автосервису посадили за хулиганство на восемь месяцев и он был вынужден закрыть цех, что ему нечего есть, а вчера даже ходил воровать, и его чуть не поймали. Работы нет, с судимостью не берут, денег в банке не дают, жить не на что, так что хочет обратно в колонию, где все надежно и понятно, не надо крутиться и думать о хлебе насущном. Еда, кров, телевизор — все бесплатно. В общем, лучше, чем на свободе. Он рассказал, что Валера Тарасенко — тоже в нашем бараке сидел и по УДО в 2016 вышел — с супругой четко на игле сидят и временно его приютили. У них есть дополнительный доход от сдачи второй квартиры в аренду, на эти деньги и живут. И в конце разговора, когда он попросил у меня полторы тысячи в долг, я понял, что им надо на дозу, и отказал.

— И правильно сделал! — возмутился Гарик. — Они там, на свободе, совсем охренели! Там деньги лежат на поверхности практически везде — только подойди и нагнись, чтобы забрать. А они на зону названивают и клянчат, как будто тут сберкасса!

— Ты так про легкие деньги говоришь, потому что профессиональный мошенник и можешь полторы тысячи за три секунды заработать. А он наркоман — только тратить умеет на ширево и воровать на заправках.

— Ничему их, наркоманов, жизнь не учит! Ради своего сомнительного кайфа на все готовы…

— Про кайф сомнительный не скажи! Вот у нас в отряде есть такой Пых — мужичок невысокий и кряжистый. Он еще на фишке сидит с утра. Наркоман с большим стажем.

— Так у него же воровская статья: 158, вроде! — удивился Гарик.

— Точно! Вот только украл он как раз наркотики себе на укол. В очередной раз лежал в больнице — «отмокал» после небольшого передоза — и узнал, где в процедурной хранятся наркотические средства. Залез туда ночью, чтобы украсть, за что его и посадили. А так он реальный наркоша. И вот я его спросил на днях: «Пых, что ты сделаешь в первый день, как выйдешь на волю?» Он, не задумываясь, ответил, что уколется героином. Я спрашиваю: «А ради чего весь этот кипеж с наркотиками, что ты там такого чувствуешь, что, даже сидя в лагере, мечтаешь о них?» Он сказал, что мне, обычному человеку, их, наркоманов, не понять: я не испытывал того, что они чувствуют после укола, поэтому объяснить это невозможно. «Это как с ангелами по небу парить», — говорит он. «Но ведь потом вам только хуже становится: ломки всякие, боли страшные», — говорю я. «Это конечно, — отвечает. — Но ради момента кайфа я, например, готов на все». Представляешь? Значит, что-то там они такое чувствуют, что аж на смерть готовы ради этого.

— А передоза он, значит, все-таки боится, раз в больничку лег на капельницы? — осуждающе и с явной неприязнью спросил Гарик.

— Видимо, да. Он рассказывал, что раз в три месяца ложится на чистку, чтобы потом с новыми силами и новой дозой ловить кайфухи.