Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 237

— На запрещенные вещи это правило не распространяется! Поэтому можете не бояться, — ответил Григорий.

— А вот вы сказали, что два года уже в отряде с перерывом. А с чем он был связан? — спросил тот же любопытный новичок.

— Меня на семерку вывозили в прошлом году. Достал я предыдущего начальника колонии, вот он меня и выслал, но это его не спасло: через пару месяцев его уволили, а потом и посадили.

— Расскажи, расскажи! — загалдели зэки, как маленькие дети, просящие поведать им интересную сказку.

Гриша присел на свою шконку и с удовольствием изложил историю о своих приключениях и интересных людях, которых ему довелось повстречать за несколько последних лет. Баблоян тоже внимательно слушал, лежа на своей кровати неподалеку от соэтапников. Через час он не выдержал, вскочил, подошел к Тополеву и вежливо попросил выйти с ним во двор на важный разговор.

— Я вижу, ты тут самый авторитетный и знающий человек в отряде? — спросил Гагик, выйдя на улицу.

— Предлагаю пройтись вдоль здания барака и поговорить, а то менты в камеру увидят, что мы стоим на одном месте и разговариваем, и подумают, что у нас конфликт. Тогда прибегут.

— Да-да, конечно, — согласился Баблоян, встал рядом с Григорием, и они начали прогуливаться. — Мне позарез нужен советчик и товарищ, с которым я мог бы быть откровенным, не опасаясь, что меня сдадут. И, самое главное, тот, от кого я буду получать помощь и полезные советы. Я сам человек восточный и очень вспыльчивый, порой неосознанно совершаю резкие поступки, о которых потом жалею. А ты, я вижу, человек прямой, твердый, умный и опытный, сможешь меня остановить и предупредить, когда надо. Поэтому предлагаю тебе свою дружбу и общий стол.

— Семейничество, — поправил его Тополев.

— Что? — переспросил Гагик.

— В лагере это называется «семейничество». Когда несколько мужиков договариваются вести общее хозяйство на определенных условиях. Мы, например, с предыдущими семейниками скидывались поровну и затаскивали передачки с продуктами, вместе готовили и правильно питались. У нас был общий мобильник, и мы поддерживали друг друга, как могли. Ты об этом?

— Да, именно об этом! С деньгами, как ты понимаешь, у меня проблем нет, поэтому у нас будут самые лучшие продукты и самый дорогой телефон.

— Самый дорогой мобильный отлетит в первый же день. Либо его надо будет прятать так, чтобы никто в отряде не знал про этот курок.

— Вот и я про то же! А ты, как я посмотрю, все это знаешь и можешь.

— Я согласен, но при одном условии.

— Каком?

— Правильные, нормальные семейники не только поддерживают друг друга и совместно питаются, но и вместе отвечают за все косяки. Поэтому мне нужно, если ты все еще согласен семейничать, чтобы ты был со мной предельно откровенен и ничего не скрывал. Иначе я не буду знать, откуда и что может прилететь и как к этому готовиться. Согласен?

— Абсолютно! — искренне согласился Баблоян. — Я сам человек открытый и не раз из-за этого обжигался.

— Вот и отлично, человек открытый! Тогда первый вопрос: назови мне реальную причину твоего ареста. Как ты сказал, я человек неглупый. Я сам десять лет работал в банковской сфере и дослужился до должности вице-президента. И в 2003 году пару месяцев даже возглавлял отдел в твоем банке. Поэтому я никогда не поверю, чтобы собственника банка ни с того ни с сего посадили за растрату.