Тихая ночь - Энн Кливз Страница 24

Он надеялся, что Родди сядет рядом, но тот отошел и встал спиной к нему, раскинув руки. Солнце било прямо ему в лицо, как прожектор. Пересу казалось, что еще шаг – и Родди сорвется в пропасть. Выглядел он так, будто может дотянуться до кончика крыла олуши. Иллюзия, конечно. Игра света и рельефа – здесь начинался резкий спуск к краю утеса. Но от этого зрелища Пересу стало не по себе. На лбу выступила испарина. Он понадеялся, что Родди не заметит.

— Ты не спросил, как умер тот англичанин.

Перес рассчитывал этими словами привлечь внимание Родди. Тот обернулся и сделал несколько шагов к нему.

— И как же? Авария?

Самая вероятная причина внезапной смерти на островах. Слишком много выпил. А дороги узкие и опасные. Особенно для приезжего.

— Кенни Томсон нашел его повешенным в сарае у причала.

— Самоубийство?

— Скорее всего.

Официальная версия, пока врач из Уайтнесса не даст второе заключение.

— Вот бедолага, – сказал Родди и плюхнулся на траву рядом с Пересом.

Но говорил он легкомысленно, бездумно. Он был молод и удачлив и не мог представить, насколько надо отчаяться, чтобы свести счеты с жизнью.

— Или убийство.

Слова прозвучали резко, и Перес понял, что не стоило этого говорить. Еще нет подтверждений. Но он хотел, чтобы Родди отнесся к делу серьезно. Пока что для того это была игра. К тому же Перес доверял молодому врачу из Глазго, а к моменту прибытия группы из Инвернесса все Шетланды уже будут в курсе.

— Убийство? – Уголок губ Родди дрогнул, будто это тоже шутка, слишком нелепая, чтобы быть правдой.

— Возможно, – сказал Перес. – Теперь ты понимаешь, почему мне нужно выяснить, кто он такой.

— Честно, я его раньше не видел.

— Вы вообще разговаривали вчера на выставке?

— Он стоял у картины Фрэн Хантер. Силуэта ребенка на пляже. Шедевр, ей-богу. Не хочу быть неблагодарным, но это лучшая работа на выставке. До сих пор стоит перед глазами. Если еще не продана, я куплю. Оставлю тут, пока свое жилье не найду. Я рядом остановился, тоже смотрел. И он заговорил: «Хорошо, да?» Вот и все.

— Как насчет акцента? – спросил Перес. – Я не мог определить, а ты путешествовал больше меня.

Сколько сейчас Родди? Двадцать один? Двадцать два? А он уже играл на скрипке по всему миру. Кроме Австралии, но скоро и там побывает.

— Север Англии. Йоркшир? Но он сказал всего два слова. Не уверен.

— Каким он тебе показался?

— Просто человек, любующийся картиной. Спокойный. Обычный. Я отошел, а через пять минут он уже закатил истерику – стоял на коленях и рыдал. Полный бред.

Что же случилось за эти пять минут? Внезапный провал в памяти, который так напугал незнакомца? Или это был спектакль, разыгранный для зрителей? Чтобы сорвать мероприятие, как и листовки с «отменой», разбросанные по городу.

— Чем ты занимался после выступления?

— Наклюкался. Вечеринка была так себе, но надо же поддержать боевой дух.

— С кем пил?

— С теми, кто подвернулся, но все рано разошлись. В конце остались только мы с Мартином. Он убирался. Вряд ли я помог, но хотя бы составил компанию, подливал ему.

— Вы давно знакомы?

— Ну, он постарше. Но по меркам Биддисты мы оба еще дети. Когда я гощу у Беллы, мы обычно встречаемся. Если Дон его отпустит.

— Во сколько ты ушел из «Сельдяного дома»?

— Не помню, извини. В это время года и не поймешь – вся ночь как сумерки. Мартин, может, и знает. Он был чуть трезвее меня.