Тайна кровавой ночи - Евгений Сухов Страница 24

— И я рад вас видеть, Павел Борисович, — пожал протянутую руку судебный следователь Воловцов.

— Не успел поздравить вас с раскрытием дела об одноруком стрелке. Кто бы мог подумать? — вполне искренне подивился Панфилов. — Человек с одной рукой и при этом отменный стрелок, а еще и жестокий убийца… Каков злодей!

— Все так, — согласился Иван Федорович. — У меня в голове тоже это поначалу не укладывалось.

— Говорят, вы сильно рисковали, когда арестовывали его, — с уважением посмотрел на судебного следователя по особо важным делам полицеймейстер Панфилов. — Ведь все могло закончиться в высшей степени печально.

— Это очень большое преувеличение, — улыбнулся Воловцов. — Если и рисковал, то совсем немного. Полицейские надзиратели Громыхайло и Ступин сработали профессионально, так что мне волноваться за свою жизнь, имея за спиной таких опытных и квалифицированных помощников, не стоило. Отдельное вам спасибо за них!

— Ну что вы… Не умаляйте своих заслуг, — изрек Павел Борисович. — А то у нас ведь как часто бывает? — пытливо посмотрел на гостя полицеймейстер Панфилов. — Сделает человек путное дело на алтын, а заслуги свои раздует до рубля! И все его, стало быть, сильно уважают и всячески почитают. А о человеке, действительно заслужившем почет и уважение, если он об этом не кричит на каждом углу, никто, почитай, и не ведает… Итак: вас привело ко мне какое-то важное дело? Излагайте, Иван Федорович, я весь внимание.

— У меня просьба к вам вот какого характера, господин полицеймейстер, — ответил судебный следователь Воловцов.

— Слушаю вас со всем тщанием, — сказал Панфилов.

— Надобно во все полицейские части и участки города как можно скорее разослать распоряжения от вашего лица о том, что в розыск объявляется мужчина лет тридцати или около того с годовалым или немного старше мальчиком на руках. Чтобы околоточные надзиратели, городовые и прочие полицейские чины предприняли все меры к розыску этого человека, а при необходимости и к его немедленному задержанию.

Произнеся эти несколько фраз, Иван Федорович посмотрел на полицеймейстера Панфилова, ожидая его ответа. И Павел Борисович с ответом не замедлил:

— Считайте, что я такое распоряжение уже отдал, — твердо произнес он.

— Благодарю вас, — с нотками удовлетворения в голосе промолвил судебный следователь.

— Скажите, Иван Федорович, это мое распоряжение как-то касается расследования преступления на улице Жуковка, что в Адмиралтейской слободе? — поинтересовался полицеймейстер Панфилов, и его серо-голубые глаза чуть прищурились. Кто хорошо знал Павла Борисовича, то сказал бы, что Панфилов в сей момент видит собеседника насквозь (возможно, что так оно и было в действительности).

— Именно так, — ответил судебный следователь Воловцов, прекрасно понимая, отчего глава городской полиции задал этот вопрос. Иван Федорович и сам не преминул бы задать подобный вопрос, будь он на месте полицеймейстера Панфилова…

— А разве преступник не сыскан вами и не арестован? — продолжал все так же ясно и с легким прищуром смотреть на Ивана Федоровича полицеймейстер Панфилов.

— Теперь я крепко сомневаюсь, что задержанный нами учитель арифметики Тимофей Боборыкин и есть тот самый преступник, — с секундным замешательством произнес Воловцов.