Метод исключения - Дональд Уэстлейк Страница 25

Мы также видим дочь Риксов и понимаем, что она за тип. Совсем не похожа на нашу Бетси. Джуна – или Джуни, как называла ее мать, когда, обознавшись, кричала на меня, – хитрая, угрюмая, скрытная девчонка, по-лисьи хорошенькая, с целым арсеналом косых взглядов и мелькающих улыбочек. Очевидно, она в восторге: вызвала у мужчины такую эмоциональную бурю, что он пошел на убийство ее родителей. Хотя столь же очевидно, что она не может признаться ни в своем восторге, ни в том, что верит, будто это действительно сделал Рингер. Камера покидает ее так быстро, как только возможно в рамках приличия.

А затем мы мельком видим жену Лью Рингера, в слезах и ошеломленную, в дверях скромного дома на скромной городской улице. Она смотрит на представителей СМИ на своем газоне и захлопывает дверь, и на этом сюжет заканчивается. Мы переходим к Северной Ирландии, где убийства происходят гораздо чаще и по куда менее веским причинам.

После новостей и перед ужином, пока Марджори уходит на кухню, я, как обычно, удаляюсь в кабинет. Пришло время решить, какое резюме будет следующим. У меня осталось четыре, а затем мистер Фэллон.

Но почему-то я не могу думать об этом. Я даже не могу открыть ящик картотеки и достать папку с резюме. Меня охватывает уныние.

Я пытаюсь преодолеть апатию. Говорю себе, что пока все сходило с рук, меня никто не подозревает и даже не думает обо мне. Говорю себе, что это хорошее начало, даже если вторая вылазка оказалась непродуманной и эмоционально выматывающей. Но почему бы ей не стать худшей из списка; вдруг все последующие будут легкими, такими же легкими, как случай с Эверли?

Но это не помогает. Я подавлен, и ничто не выведет меня из этого состояния. Я знаю, что не могу остановиться сейчас, иначе все до этого момента окажется напрасным. Я должен продолжать, раз уж зашел так далеко. И я должен сделать все это в ближайшее время и напоминаю себе почему.

Дело в том, что эти огромные волны увольнений проходят через одну отрасль за другой. Полосу выкосили в автомобильной промышленности, и там на какое-то время воцаряется затишье. Кровопролитие в сфере телефонных компаний сменяется миром. Компьютерная индустрия принесет в жертву свои тысячи, а затем успокоится.

Что ж, бумажная промышленность пережила последнее сокращение два года назад, когда под нож попал я. Все собранные мной резюме принадлежат людям, уволенным примерно в то же время, в период от шести-семи месяцев до меня до шести-семи месяцев после меня. Вот эта группа, вот этот кадровый резерв, вот эти люди, о которых мне приходится беспокоиться.

Но сокращения цикличны. Если я не буду действовать решительно, не избавлюсь от конкурентов и от Фэллона и не устроюсь на его место, то могу внезапно обнаружить, что почту опять затопила волна резюме. В дело вступят новые претенденты на мою должность, среди которых тоже окажутся серьезные конкуренты. Свежие конкуренты.

Шесть – это много, но шесть, я думаю, смогу одолеть. Семь, если считать Фэллона. Но дюжина? Две дюжины? Невозможно.

Нет, я обязан продолжить. Сделать еще один шаг, выбрать следующего, выйти на него, достать его, сохранить динамику.

И еще одна мысль. Что, если Фэллон умрет без моей помощи, до того, как я приведу план в исполнение? Если это случится и один из этих четырех, все еще числящихся в списке, получит работу в «Аркадии», что тогда?