Тени над Невой - Янина Корбут Страница 26

— Пришёл поговорить, – ответил Лавр, стараясь сохранить спокойствие, – а наткнулся на нечто гораздо более интересное…

Барышня под вуалькой пискнула, вскочила и бросилась к дверям. Лавр посторонился, пропуская убитую его явлением прелестницу.

Лавр и Алвиана остались одни. В этот момент между ними возникло напряжение, два взгляда столкнулись не на жизнь, а на смерть. Лавр зачем-то отметил, как хороша сегодня эта девица в зелёном платье с приталенным лифом, модными нынче рукавами, зауженными от локтя к запястью. Она зачем-то потрогала своё плечо, пару раз махнула рукой возле уха, будто отгоняя назойливого комара.

— Чем вы тут занимались? Фактически я застал вас на месте совершения приворотного таинства. В своём ли вы уме?

— Простое баловство.

— Вы хоть понимаете, чем грозит такое баловство?

Алвиана замялась. Она понимала: лишь одно слово молодого дворянина, и эта информация дойдёт до нужных ушей. Если о её шалостях прознают… Ох, страшно представить, что будет.

Решив не подавать виду, что боится, она вскинула подбородок и дерзко спросила:

— Думаете, я сразу не поняла, что вы что-то вынюхиваете? Пришли, сделали вид, что выбираете букет для дамы сердца, а у самого никакой дамы нет.

Лавр, озадаченный таким поворотом дела, хмыкнул:

— Как же вы это поняли? Прибегли к магии? Потеребили ромашку?

— Во-первых, цветы. Какой мужчина в здравом уме подарит своей даме хризантемы в знак… внимание… уважения! Какое ещё уважение? Вы что, влюблены в пятидесятилетнюю матрону, которая увлекается вязанием и смазывает колени барсучьим жиром, чтобы не ныли из-за непогоды?

— Положим, в цветах я и правда не разбираюсь. Не такой уж большой недостаток.

— Да и цветы тут ни при чём! Взгляд у вас такой… невлюблённый! Юноша, который любит, не смотрит по сторонам. В глазах у него мечтательность, тоска по предмету обожания. А вы меня глазами так и ощупывали!

Лавр покраснел и возмутился:

— Вообще-то, я сыщик! Собирал на вас досье.

— И что же вы обо мне теперь знаете? Кроме того, что я люблю сирень, разумеется.

— О, это точно! Дышать нечем из-за вашего благовония!

— А вы дышите в себя!

— Если спросят, откуда у вас любовь к сирени, смело отвечайте, – тут Лавр ехидно ухмыльнулся и, пародируя нежный голосок девушки, запричитал: «Ах, я вся в царскую элиту пошла. Люблю цветущие сады, роскошные букеты, символизм. Такова моя нежная ранимая натура».

— Что вы юродствуете?!

— А вы врёте! Всё время! И пойманы мною с поличным. Теперь я считаю себя вправе задать вопросы.

— Пф-ф! Задавайте, если делать нечего.

Лавр подвинул себе стул, уселся поудобнее, заложил ногу за ногу, достал записную книжку и принялся протоколировать.

— Попрошу отвечать по существу. Не юлить и не пытаться обманывать. Если будете благоразумны, подумаю, как… Словом, начинаем. Итак, ваше полное имя.

— Вы же знаете!

— Нет, скажите сами.

— Алвиана Фёдоровна Затонова, двадцати лет от роду. Довольны?

— Вы не родная дочь Затонова? Поподробнее, пожалуйста.

— Да, у них не было своих детей, они приютили сироту. Меня нашли у порога дома сестры моей матушки, Варвары Петровны Алалыкиной. Муж её когда-то был в Алатыре приказчиком у местного купца Кагалова, он держал ткацкую мануфактуру. После они перебрались в Петербург, где в 1891–1901 годах он заведовал оптово-розничным универсальным магазином купцов Степновых. И эту цветочную лавку, собственно, тоже открыл муж тётки. А я здесь просто торговка. Теперь про меня: я посещала местную церковно-приходскую школу, а потом Гатчинское земское училище…