Последняя жертва озера грешников - Марина Болдова Страница 27

— Как вариант — дом предков не поделили. Дочка, то есть Краевская, в курсе обид, но что поделать? А тут откуда-то узнает, что жена Георга квартиру в центре продает. И, если для Краевской это не первая сделка по наводке, то вполне могла вписаться.

— Так себе версия, но пока сойдет. Кто покупатель?

— Ткачев Борис Николаевич, проживал ранее в двухкомнатной квартире на улице Теннисной с женой и двумя малолетними детьми. Цена, по которой купил жилье у Ляны Бадони, очень низкая для этого района. Четыре миллиона, здесь столько стоит однокомнатная.

— Можешь посмотреть, кто такой этот Ткачев?

— Уже. Работает шеф-поваром в ресторане «Волга» в порту. Жена — кассир в сетевом магазине. Машина — «Лада Гранта» две тысячи тринадцатого года выпуска. Старье, может быть и не ездит уже.

— Где же он деньги взял на покупку квартиры?

— Неизвестно. Оплату произвел наличными в присутствии нотариуса Краевской.

— Получается, случайный покупатель, как и в остальных случаях…

— Вы имеете в виду аферистов? Там продажи с АВИТО. Но Ляна Фандо объявлений о продаже не давала.

— Спасибо, Юля. Позвоню-ка я Краевской, пора встретиться… Маргарита Ильинична, следователь следственного комитета майор Сотник. До которого часу я могу вас застать в офисе? А, простите, суббота… Хорошо, давайте в понедельник. Я позвоню вам. Нет, не беспокойтесь, я по личному вопросу.

— Я думаю, если она и провернула аферу, то не из личной выгоды, — заметила Юля. — Ее муж, Краевский Игорь Евгеньевич, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения — предприниматель. У пары — пятилетняя дочь Кристина, которая ходит в частный садик «Розовый слон». Я знаю, что это за сад — целый комплекс с бассейном, учебными классами и игровыми площадками, занимающий приличную по городским меркам площадь. Вот, смотрите, — Юля открыла сайт. — Содержание ребенка стоит тридцать пять тысяч рублей в месяц.

— Ого!

— Это я к тому, что семья Краевских в средствах к существованию не нуждается. Зачем тогда Краевской гробить жену родственника? Если, конечно, Ляна — жертва.

— Ты сама только что называла мотив.

— Притянула за уши, можно сказать. А давайте допустим, что сделка чистая, а Ляна Шандоровна вовсе не жертва. Возможно, она просто не хочет ни с кем общаться после смерти всех родных? Я бы точно не смогла. Будут лезть со сочувствием, а сами в лучшем случае подумают «чур меня»…

— А сгоревшая квартира на Базарной? Совпадение?

— Да, это повод для беспокойства. И еще мне показалось странным то, что Ляна Фандо все еще в России: границу не пересекала, по билету в Дрезден, заказанному на день сделки, не вылетела.

— Вот видишь. Жилья нет, так где она может быть?

— Гостиница, хостел, квартиру сняла… мало ли? Подождите… Михаил Юрьевич, есть! На имя Георга Фандо приобретена квартира в новом доме на Набережной, двадцать три. Ого, сто сорок метров!

— Номер квартиры?

— Сорок четыре.

— Спасибо, Юлечка! — Сотник впервые за все время улыбнулся. — Пожелай мне удачи.

— От души желаю! — серьезно произнесла Юля и вновь уткнулась в ноутбук. Была у нее еще одна идея, которая требовала проверки.

Из соцсетей она выудила список предполагаемых друзей Ляны (по школе, музыкальному училищу и консерватории), нашла их контакты, места регистрации и работы. Вышла на одноклассника Захара Тальникова, который, как ни странно, общался с погибшим Алексом Бадони. И, наконец, перешла на родственников цыганской крови. Вот они ее интересовали больше всех остальных.