Белый ворон - Владимир Колычев Страница 27

Макс рубанул Рябкова по загривку, тот упал, но бить его подружку он не решился.

— Помогите, насилуют! – голышом запрыгнув на Макса, заорала она.

Выручил его запрещенный прием, он щекотал ей ребра, пока она не отвалилась от него, как насосавшаяся крови пиявка. Осталось только уложить ее на живот и связать руки жгутом из простыни. Увы, но наручников с собой Макс не прихватил. Зато Филонов упаковал Рябкова по всем правилам.

— И как это все понимать? – шумно, с лихостью отстрелявшегося ковбоя выдохнул он.

— Это Рябков? – чтобы развеять сомнения, спросил Макс.

— Ну да, он самый!

— И что тут понимать?

— Как ты попал в квартиру?

— Дверь была открыта.

— Врет он! – заверещала баба. – Дверь была закрыта. Лично на замок запирала!

— Лично ты оказала сопротивление сотрудникам милиции.

— Извини, не принюхивалась! Не поняла, что ты мусор!

— Плохо ты себя ведешь.

Макс взял лежащую на кресле сумочку, вынул оттуда паспорт.

— Плохо себя ведешь, Кушникова Варвара Денисовна. Семьдесят шестого года рождения. Не нравишься ты мне.

— Когда насиловал, нравилась, а сейчас нет?

В ответ Макс лишь усмехнулся. Кто с кем спал, легко установит судебно-медицинская экспертиза. Если вдруг зайдет о том разговор.

— А ведь я думал, может, отпустить вас на все четыре стороны. Деньги-то вы украли, а заявления нет, сажать вас, в общем-то, не за что.

Рябков лежал на животе, не шевелился, как будто без сознания. Но Макс заметил, как подрагивают его веки, и неподвижное ухо, казалось, ловило каждое слово.

— Ты слышишь меня, Рябой?.. Или как тебя кличут, Ряба?

— Да пошел ты! – сквозь зубы процедил вор.

— Случайно, не Костя зовут? – спросил Макс.

— Случайно его мама родила, – усмехнулся Филонов. – А Костей назвали не случайно.

— Это ты, Варвара, про него плохо написала? Он что, правда гнойный?.. А если братва узнает?

— Слышь, ты, мусор!

— Не хочешь договариваться? – с досадой, но вместе с тем и злорадно спросил Макс.

— О чем с тобой договариваться, мент?

— Сдаешь добровольно деньги, украденные у гражданина Юрчинова, и на все четыре стороны!

Макс едва заметно качнул головой, выразительно глянув на Филонова. Разумеется, так просто Рябкова отпускать неправильно и нелогично, сначала его нужно склонить к секретному сотрудничеству с родной милицией, просто говорить об этом рано.

— Какие еще деньги? Какой Юрчинов?

— Под диваном деньги. В стодолларовых купюрах. Сейчас пригласим понятых, твоя свобода начнет последний отсчет!

— Да хоть черта лысого вызывай! Нет никаких денег! Ни под диваном, нигде!

— Или все-таки без понятых обойдемся? – спросил Макс, обращаясь к Филонову. – Деньги-то как бы не пропадали, заявления нет, а будут понятые – дело придется заводить. Юрчинову может не понравиться.

— Позвоню, спрошу! – с важным видом отозвался Филонов.

Он вынул из кармана телефон, вышел из комнаты, но вдруг резко повернул назад.

— А деньги точно здесь? – в замешательстве спросил он.

Действительно, вдруг он позвонит Слепову, доложит, а денег не будет.

— Точно, точно здесь! – с насмешкой заверил Макс. – Звони, пусть приезжают, вместе посмеемся.

— Ну, смотри!

Макс отставил столик, сначала сдвинул, а затем перевернул тяжелый диван, внутри которого мог находиться тайник. Но поиски ни к чему не привели. Он оторвал днище, оттянул подлокотники, перебрал все деревянные «ребра», но так ничего и не нашел.