След на болоте - Андрей Посняков Страница 27

Валентин Карасев недавно вернулся с отсидки, где отмотал два года за кражу. Лет тридцати, чернявый, небольшого росточка, с вытянутым, словно у колхозного мерина, лицом и впалыми щеками. По характеру же — трусоват, в драку не кинется, хотя дешевые понты бросать может, особенно среди малолеток…

— А ты, Валентин, чего на отметку не явился? — глянув на Карасева, недобро прищурился участковый.

Темные, близко посаженные глазенки недавнего сидельца испуганно забегали:

— Так это… командир… забыл! Зуб даю — забыл… Вот из головы вылетело… Завтра же приду, клянусь!

— Завтра можешь не приходить, — Дорожкин милостиво кивнул и усмехнулся. — Прямо сейчас беседу составлю! Отойдем на пару минут.

— Ну, Игорь Яковлевич! Това-арищ начальник… — глядя на наполненные стаканы, заканючил Карась. — Может, это…

— Не может! Сказал — на пару минут.

* * *

Переговорили здесь же, на лавочке под рябиной…

Дорожкин не собирался здесь долго париться, сразу приступил к делу.

— Червонец? — нервно переспросил Карась. — Какой червонец?

— Новенький такой, хрустящий… Только не говори, что вам в ЛДОКе аванс такими купюрами выдали, — я проверял!

Ничего, конечно, участковый не проверял — просто взял на понт, с трусоватым Карасевым такой номер вполне прошел бы…

— Ты же им в «Заре» расплатился, забыл?

— А, червонец… «красненькая»… Ну расплачивался — и что? Э, начальник, это честный червонец, не ворованный! Мне его баба моя дала и в магаз за бухлом отправила!

— Кто-кто дал?

— Ну говорю ж — моя баба!

Выражение «моя баба» Валентин произнес с гордостью, чтобы видели — он не какой-нибудь там никому не нужный шаромыжник, а человек солидный, авторитетный… вот даже баба у него есть!

— Понимаю, что баба, — прищурился участковый. — Кто такая? Проживает где?

— Дак это… Танюха! А живет на Нагорной…

— Танюха с Нагорной? — Дорожкин едва сдержал смех. — Щекалова Татьяна, значит, нынче твоя женщина? Ну-у… шерочка с машерочкой… друг друга нашли! А у нее червонец откуда?

— А я почем знаю, начальник? — пожал плечами Карасев и сплюнул через выбитый зуб.

* * *

Татьяна Максимовна Щекалова, в просторечье — Танька Щекалиха, разбитная особа лет под тридцать, состояла на учете у Дорожкина уже лет семь как лицо, ведущее антиобщественный образ жизни и склонное к мелким кражам. Проживала Танюха в покосившейся избе на самой окраине городка, на улице Нагорной, сразу за старой церковью, где всегда ошивалась местная шваль типа Ваньки Кущака с дружками. Игорь давно собирался упечь ее за тунеядство, тем более что условный срок у нее уже был… Однако, судя по всему, Щекалиха образумилась и последние годы вела себя смирно, по крайней мере, соседи на нее не жаловались. Разве вот недавний случай с постельным бельем…

Ну что же… сию особу можно и навестить, тем более давненько что-то она не проверялась по месту жительства…

— Татьяна вроде в больнице работает, уборщицей…

— Не, начальник! Уволилась с месяц назад, теперь на «елочках».

Понятие «на елочках» означало работать в пригородном лесхозе по восстановлению лесного фонда. Работа была временная, сезонная… однако, если не лениться, можно было получить неплохие деньги. Да и брали туда всех, даже школьников…

— А в уборщицы-то она всегда сможет. — Валентин с тоской оглянулся на заросли.