Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 293

– Я исходил из вопроса: если Ройлотт уговаривал Элен продать часть активов, и если она в силу только что сказанного никак не могла поведать это своей тете, то каким образом той об этом стало известно? Оставался Ройлотт. Больше некому. Встретив сопротивление падчерицы, он обратился за помощью к ее тете, чтобы она повлияла на нее. Но ничего не вышло. Элен не только не уступила, но и наверняка рассказала об этом Перси, так что он прекрасно знал, как в действительности обстояло дело.

– Так почему же он не разоблачил ложь Гонории?

– Он мог сделать не только это. Он мог и наоборот подыграть ее лжи. Вместо этого он выбрал третий вариант и повел себя так, будто вопрос продажи бумаг не существовал вовсе, будто рехнувшейся Гонории это померещилось. Если бы это всплыло, стало бы очевидно, что Ройлотт нуждался в деньгах. В конце концов, зашла бы речь о кредите…

– Кажется, я понял. Он боялся, что, если мы пойдем по этому пути, то рано или поздно выйдем на этот злосчастный полис.

– Да, но боюсь, он хотел спрятать от нас не только свою историю с «Импириан». Как это ни странно, но мне кажется, что ему, также как и Гонории, важно было скрыть от нас ее связь с Ройлоттом. Он опасался, что тот факт, что Гонория пыталась уговорить Элен по просьбе Ройлотта, подскажет нам, что отношения между этой парочкой были куда ближе, чем могло бы показаться.

– Какой смысл ему было это прятать, если греховодничал не он, а эти двое?

– Только в единственном случае, если их связь являлась целью его удара.

– То есть, если ее выявление раскрывало его собственные мотивы? Любопытно. Ладно, что дальше?

– Боюсь, это последние хорошие новости.

– Неужели?

– Более-менее уверенно можно сказать, что нам известно, кто это сделал, зачем и с чьей помощью. Вопрос, каким образом это было сделано, а главное, как их изобличить, по моему мнению, может быть решен лишь нетривиальным способом.

– Когда вы говорите про нетривиальность, это значит, как я понимаю, нечто не совсем законное?

Суперинтендант угадал. Речь о провокации. Разбить союз Армитеджа с Холмсом снаружи, то есть типичными мерами вроде допросов, очных ставок и показаний свидетелей, увы, невозможно.

– Давайте-ка еще раз все переберем, – не желая сдаваться, шеф с решительным видом вынул блокнот. – У меня здесь записи с нашего первого разговора.

Все те пункты, что мы наметили в ходе той беседы, были либо обведены кружками, либо зачеркнуты. Что-то Бартнелл посчитал решенным, а что-то отбросил, как не имеющее отношения к делу.

– Получается, в запасе у нас ничего нет?

– Если не считать свидетеля, которого вы сочли слишком ненадежным.

– Вот о нем-то я и хотел поговорить. Кажется, пришло время познакомиться с ним.

– Лично? – удивился я. – Когда?

– Немедленно. Есть сведения, что в понедельник, если не случится ничего экстраординарного, Таккерс закроет разбирательство. Я хочу взглянуть на вашего Сэйлза, чтобы понять, можно ли выпускать его на суд.

– В таком случае у вас есть возможность заодно увидеть и Холмса. С начала недели они с доктором остановились в «Короне».

– Да, я слышал об этих, с позволения сказать…, – скривился суперинтендант, не подобрав подобающих слов. – Но я бы предпочел повременить с таким знакомством. Еще придет время.

Так, обратным маршрутом, когда-то популярным у доктора Ройлотта, мы добрались от дома Гонории Уэстфэйл до границ Сток-Морана. Последним приграничным пунктом по-прежнему оставалась «Корона», последней нашей надеждой – ее хозяин.