Детектив на весну - Елена Михалёва,Татьяна Устинова,Елена Логунова,Наталия Антонова Страница 3

Наталья Максимовна с вечера борща наварила, как Васенька любит: на мозговой косточке, с чесночком… Трехлитровую кастрюлю через всю деревню перла. Аккурат к пятнадцати часам, когда у него обычно обед!

Все, значит, для того, чтобы Васенька растрогался, оценил, прислушался и последовал. Чтоб помирился, идиот такой, с Элечкой. Вот где он, петух общипанный, другую такую жену найдет: и красивую, и умную, и предприимчивую, и о нем, бестолковом, заботящуюся? В литинституте своем? Там охмурит его какая-нибудь хитрая студенточка из понаехавших провинциалок, в квартире пропишется, соки выжмет и в могилку сведет. А то еще хуже: охмурит его какая-нибудь тетка-преподавательница, оголодавшая без мужика филологиня, от жизни напрочь оторванная, так они вместе на свои скудные зарплатки ножки протянут и в могилку полягут. Хорони их потом!

Кто бы ни охмурил экс-зятя Васеньку, Наталья Максимовна твердо знала: плохо это кончится. Могилкой.

Наверное, правду говорят: мыслить нужно позитивно. Негативная умственная энергия воплощается в реальные неприятности.

Она что-то такое почуствовала еще у калитки. Та оказалась не заперта, чему, впрочем, не стоило особенно удивляться, зная Васенькину рассеянность.

Но дверь дома тоже не на замке была!

— Васенька! Васенька, ты дома? – обеспокоенно позвала Наталья Максимовна с крыльца.

Руки у нее были заняты кастрюлей с борщом, потянуть на себя приоткрытую дверь нечем. Пришлось просунуть ступню в щелку у косяка и, как клюшкой, поддеть. Чуть голеностоп не вывихнула!

Сердясь на Васеньку, рассеянного идиота, из-за которого она должна проделывать опасные упражнения с дверью и кастрюлей, Наталья Максимовна протиснулась в сени. Там снова сладким голосом с ноткой яда позвала бывшего зятя – и снова не получила ответа. Из вредности протопала в кухню, как была, в уличной обуви (все равно у Васеньки полы немытые), хотела покликать зятя – и лишилась дара речи.

И заодно борща!

Тот выплеснулся из кастрюли, грохнувшейся на пол, едва Наталья Максимовна оказалась в кухне.

Там пол, и стол, и белая раковина мойки были заляпаны кровью!

А у диванчика, тоже испещренного пятнами, неопрятной кучей лежали прекрасно знакомые Наталье Максимовне вещи: розовые штаны и толстовка – любимый спортивный костюм Элечки, испачканный грязью и алыми пятнами!

— А наша Петрова молодец! – сказал Михалыч и даже пальцем на Дашу указал. На тот случай, если кто-то не знает, что это она их Петрова.

Не лишняя предосторожность, кстати. В редакции «Хорошего дня» Даша работала без году неделя и с некоторыми представителями коллектива еще не встречалась. С бухгалтером, например. Из всех коллег она пока контактировала только с двумя другими дежурными редакторами и Михалычем – главным в их СМИ.

СМИ было так себе – мелкое, желтенькое, работа в нем не представлялась Даше мечтой, но с чего-то же надо начинать. Литинститут – не тот вуз, выпускников которого расхватывают по-настоящему солидные и денежные работодатели, в пресс-службу «Газпрома» или «Норникеля» с его дипломом просто так не возьмут. Маринку, лучшую подружку Даши в студенческие годы, взяли в «прессуху» РУВД, но тоже не просто так, а по протекции папы, полковника полиции. У Даши же папы не было, а мама преподавала математику в школе, ей и редакция «Хорошего дня» для начала сгодилась. Потом-то, надеялась Даша, она в какое-нибудь приличное СМИ перейдет.