Нестеров. Превращения - Руслан Григорьев Страница 3

Возможно, объяснения его состоянию надо было искать во вчерашнем телефонном разговоре с доктором Лебединским. Тот минут пять расспрашивал Любашу о самочувствии Ольги: есть ли кашель с мокротой; утомляемость; температура, когда последний раз проходила диспансеризацию, и много чего другого. А потом в свойственной ему задумчивости и неторопливости сказал: «Знаете, рентгеновский снимок – аргумент, конечно, веский, но я все-таки не был бы так категоричен в определении диагноза вашей дочки. Это еще надо посмотреть, как говорят в Одессе!» Нестеров тут же позвонил доктору Дилоре, Шамаханской царице, лечившей его в госпитале КГБ, потом Лене, вологодской купчихе и народной целительнице, с которой вел торговые дела, и обе в один голос, как сговорились, заявили, что никакого туберкулеза у девочки не видят. Может, эти разговоры повлияли на Сергея, может, что-то другое, но он не верил тому, что сейчас происходит, и чужим врачам тоже не верил.

Оформили младшую Нестерову быстро, с вещами они поднялись в палату. Шесть коек, одна посередине. Ольге досталась вторая от окна, рядом с женщиной с грудным ребенком. Трое больных, как потом выяснилось, с открытой формой туберкулеза лежали под капельницами. Пока раскладывали вещи, появилась лечащий врач, а с ней заведующая отделением, по всем повадкам – царь и бог в своем хозяйстве. Узнав, что Оле сегодня исполняется шестнадцать, милостиво отпустила ее домой и не терпящим возражений голосом напомнила: «Никаких внешних контактов, не целоваться и не обниматься, и чтобы завтра в девять обязательно была на месте!» Что-то подтолкнуло Нестерова, и он, оставив своих, пошел искать кабинет командира в юбке, чтобы поговорить и наладить с ней обычный человеческий контакт. На двери прочитал табличку: «ШЕВЧЕНКО Ольга Степановна, доктор медицинских наук, заведующая терапевтическим отделением № 1».

— Разрешите? – Она милостиво кивнула – Нестеров постарался быть максимально корректным. – Ольга Степановна! Я понимаю, что еще рано о чем-либо говорить – впереди анализы, обследования, но очень прошу вас: посмотрите на нашу девочку повнимательнее, может, какая-то ошибка произошла. Всякое в жизни бывает. В нашей семье каждому, кроме нее, самые страшные диагнозы ставили. Сыну в раннем детстве гидроцефалию мозга определили, педиатр сказал, что мальчик слабоумным будет, а он сейчас на юрфаке МГУ учится. Жене, после того как ногу на горных лыжах сломала и две операции перенесла, профессор ЦИТО пообещал вечную дружбу с костылями, а она бегает, так, что не любой догонит. Про себя даже говорить неудобно – светилы науки семь лет назад мне рассеянный склероз диагностировали, сказали, что больше двух лет не проживу. Вы посмотрите на меня, доктор: где я и где этот рассеянный склероз?

Нестеров говорил и видел, что слова его вызывают у заведующей отделением исключительно отрицательные эмоции. Едва сдерживая раздражение, переполненная чувством собственного превосходства и значимости, с высоты своего положения она произнесла, будто сделала одолжение.

— Извините, как вас по имени-отчеству? Сергей Владимирович? – Отработанным движением Ольга Степановна взяла со стола рентгеновский снимок и посмотрела его на свет. – Верхняя часть левого легкого в стадии распада, открытая форма туберкулеза. Она наша больная, понимаете, наша. Я не знаю, кто вас всех лечил и где лично вас лечили? Но, чтобы вы понимали, с кем сейчас разговариваете, скажу: я – главный консультант четвертого управления Минздрава. Понимаете, что это за учреждение? Вижу, понимаете, и все-таки напомню: обследование и лечение членов правительства. Так что, больше говорить нам, собственно, не о чем.