Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 307

– Вы правы, доктор, все дело в комнате! – Лестрейд подчеркнул свое согласие особенным тоном, немного мрачным и одновременно торжественным. – Только я выражусь чуть иначе: ктов комнате, того и запирали. Не так ли, мистер Холмс?

Мрачный Холмс внезапно как-то жутковато повеселел и с такой же зловещей и одновременно горькой усмешкой кивнул.

Лестрейд выразил желание обойти дом, но мы отказались составить ему компанию и остались на лужайке. При нынешнем положении солнца это место было единственным, куда падали его лучи. Утро выдалось зябким, и забираться в теневые и вдобавок унылые закоулки обветшалой части Сток-Морана мне не хотелось. Холмсу же не хотелось… или хотелось чего-то другого. Как минимум, ему захотелось отделаться пусть и на время от Лестрейда, хотя своего тот добился. О возвращении в Лондон речи, похоже, уже не шло. Я был заинтригован.

– В чем дело, Холмс? – невольно перешел я на шепот, хотя вокруг нас никого не было за исключением воробьев, но те по своему обыкновению были слишком заняты.

– Значит, вы хотите знать?

– Разумеется! А как же! Особенно, насчет того, что я вам запудрил все подряд. Это, знаете ли, как-то обидно слышать от вас.

– Так значит, вы еще ничего не поняли? – Холмс взглянул на меня с сожалением. – Мой друг, даже Лестрейд догадался.

– По-видимому, мне далеко до него.

– По-видимому.

Мы еще походили немного. Наконец, Холмс остановился и оглянулся проверить, не показался ли инспектор, а затем повернулся ко мне.

– Договор был подписан Армитеджем. Персиваль Армитедж – агент компании, застраховавшей Ройлотта! Он лично этим занимался.

– Да ну! – воскликнул я так громко, что мне тоже пришлось оглянуться, чтобы проверить, не показался ли инспектор.

– Вот вам и «ну»! Если он составлял документ, в котором так подробно описаны шашни Ройлотта с гадами, почему он изображал перед нами испуг и абсолютное неведение? Он должен был знать о змеях вашего докторишки все вплоть до мельчайших подробностей. Знать, а не догадываться и дрожать, как преподнес это нам. Вместо этого, он подал все так, будто случайно подглядел то, что от него скрывают. Подсунул нам свою якобы догадку, а мы и проглотили ее!

Я вспомнил, какой жути нагнал Перси на нас своим рассказом и в еще большей степени своим истерическим ужасом. Как ловко – шаг за шагом – он подталкивал нас к нужному выводу. Да, это была правда – у покойного действительно имелась змея, но как же хитро и подло эта правда была преподнесена!

– Так Лестрейд это имел в виду, когда сказал, что Перси заманил нас обманом?

– Я же сказал вам, Ватсон, что вы – наш арьергард во всех смыслах. Прикрываете наш мозг сзади, как затылочная кость. Если бы не вы, я бы мигом раскусил…

– А что я?

– А то! Я же говорил вам, что он в тот первый раз назвался другим именем. А вы мне, – Холмс перешел на писклявый фальцет, каким изображают визгливых младенцев и выживших из ума старух, чтобы напомнить мне мои же слова, – «Нет! Потому вы и помните его фамилию, что он назвался Армитеджем!» Тьфу!

– Холмс, прежде всего надо успокоиться. Попробуйте дышать глубже…

– Теперь-то вам, надеюсь, ясно, что я потому и помню его фамилию, что…

– Что?

– Да ну вас!

Мы снова помолчали. Лестрейда по-прежнему не было видно. Холмс походил немного вокруг, сбивая скоростью пыл, и вновь подошел ко мне.