Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 31

Они наскоро собрались. Куликов порылся в своих комодах, достал несколько свертков, засунул их в карманы и, накинув на плечи пальто, вышел вместе со своим гостем. Скоро ландо запрыгало по ухабистому, болотистому шоссе и скрылось из виду.

В такие ненастные осенние дни «Красный кабачок» торговал еще лучше, чем обыкновенно. Большинство посетителей, забравшись в теплый, гостеприимный уголок, неохотно покидало его, стараясь по возможности дольше не выходить из-под кровли. Когда ландо с таинственным гостем увозило хозяина, в «Красном кабачке» на обеих половинах все столы были заняты. Старший приказчик Антонов отвел в сторону «хозяина черной половины», так звали Митрича, и стал с ним шептаться.

— А ведь с нашим хозяином-то что-то неладное.

— Что?

— Третий раз это ландо приезжает. Прошлый раз ночью приехал.

— Ерунда! Иван Степанович человек холостой, мало ли каких ландо приезжает!

— Нет, не тем пахнет. Тут все один и тот же белобрысый господин приезжает, шепчутся. Я намедни подслушать хотел, а они друг другу все на ухо, впотьмах, никого не было – и все-то на ухо.

— Это-то ничего! А он намедни меня призывает да и спрашивает: не хочешь ли, мол, заведение мое купить? Доставай деньги, я дешево продам.

— Да заведение не его, он сам арендует.

— Обстановка, посуда – это все его; права контракта, вот это все он и продает. Дешево, говорит.

— Заведение доход дает хороший, а он совсем им не интересуется! Никогда не проверит. Я полторы красненьких в день себе оставляю, а он и не замечает!

— Да и я не меньше. Что ж на него смотреть?!

— Не торговый он человек! Никаких понятий нет купецких.

— И странный какой-то! Все у него таинственное что-то. Помнишь, с этим Гусем?

— А что?

— Да как же? Гусь – мазурик и душегуб первой руки, а ты посмотрел бы, как они всегда здоровались за ручку, целовались, вместе пили, и Гусь к нему на квартиру ходил. А ведь живет он так, что не принимает никого к себе, и, кроме нас, никто из слуг с докладом не смеет войти. Что твой министр или енерал. И вдруг Гусь – приятель, да еще какой.

— А последний раз, когда Гусь был у него, куда он исчез? Я сам впускал Гуся, сам запирал двери и хорошо знаю, что выйти иначе, как в окно, Гусь не мог. Неужели он в окно его выпустил? Да и зачем?

— Не могу понять! Знаешь, когда после слышались у нас в подвалах крики, мне все думалось, не Гусь ли попал туда.

— Пустое!

— Но куда же он мог деться? Я впускал его к хозяину, и никто не выпускал.

— Не привыкать-стать Гусю в окно уходить. А может, пьяный проспал до утра и ушел. Ерунда. А вот что хозяин продавать «Красный кабачок» вздумал и жениться – об этом нужно подумать. Слушай, Митрич, возьмем у него вместе в аренду трактир. Дело хорошее. Он нам на выплату отдаст, а тысячи две мы достанем.

— Согласен. Я думаю, он, как женится, займется заводом тестя, ему уже не до трактира будет.

— Смотри, не уехать ли вовсе думает! Больно у него таинственности во всем много!

— Намедни записку посылал к Коркиной, секретно велел вручить. И там дела какие-то! Ох, грехи одни.

— Митрич, Митрич, – раздались крики на черной половине. Буфетчик побежал туда. На черной половине, переполненной народом, происходила свалка. Рабочие дрались с бродяжками и громилами, против которых давно имели зуб. Антагонизм между посетителями черной половины постепенно разрастался и вылился наконец в форму настоящего побоища. В воздухе носились бутылки, стаканы и табуреты… Размахивали палками, кулаками. Слышались удары, крики, стоны… Митрич остановился в недоумении и нерешительности… Войти в комнату не было возможности. Послать за полицией – более чем нежелательно… Оставить драться – риск убийства может быть нескольких участников, и тогда закроют совсем заведение… Митрич начал выкрикивать: