Кровь служанки - Алеся Кузнецова Страница 32

Эва уловила, как Аркадия чуть откинулась на спинку стула, сжала губы и попыталась скрыть досаду за невинной улыбкой. Не получилось – слишком резкий блеск в глазах выдавал раздражение. А вот Галина… Она подняла бокал, будто ничего не произошло, сделала спокойный глоток, и только по легкому дрожанию пальцев Эва поняла, сколько сил стоило ей сохранить это спокойствие. А еще она уловила взгляд Яромира – он задержался на Галине дольше,чем позволяла вежливость. Интересно, – подумала Эва, – это лишь жест хозяина, сглаживающего конфликт, или нечто большее?

Разговоры быстро перешли на что-то незначительное, хотя напряжение за столом ощущалось еще сильнее. Эва отказалась от кофе и вернулась к себе в комнату. На ужин тоже не захотелось выходить. Весь вечер она провела в своей комнате, бродя от окна к креслу и обратно. Мысли возвращались к коридору с темным пятном на камне, к встрече с историком и сцене за столом. Теперь становилась понятной маниакальная ревность Галины: если она сама когда-то увела мужа у другой женщины, то, наверное, и вправду видит угрозу в каждой, кто смеет задержать на себе его взгляд. Ведь самой Эве не приходило в голову так ужасно вести себя. Она всегда уважала личное пространство Арно. И его ценила за то, что муж тоже не вмешивался в ее дела.

Эва остановилась у окна. В замке стояла тишина, но тишина эта была гулкой, будто за каменными стенами дышало что-то невидимое.

Завтра у них с Арно годовщина свадьбы, и она так спешила вернуться, мечтала провести этот день вместе, а теперь придется встречать его врозь. Эва прижала ладони к холодному стеклу и с горечью подумала, что в такие дни особенно ясно понимаешь, как легко чужая жизнь может вторгнуться в твою и перекроить все без спроса. За окном снова начался дождь. Она отняла руки от окна, будто очнулась.

В комнате было душно, и от собственных мыслей стало тесно. Эва накинула на плечи светлый кардиган и тихо приоткрыла дверь. В коридоре струился мягкий приглушенный свет от настенных светильников. Ей вдруг отчаянно захотелось просто пройтись по замку. И несмотря на свою нелюбовь к длинным коридорам, она решительно закрыла дверь номера. Хотелось идти одной, слышать только собственные шаги и эхо, которое отзывалось в каменных сводах. Коридор переходил в следующий и потом еще в один. Свет от редких бра там был еще более тусклым, но его хватало, чтобы видеть изгибы сводов и резные двери.

Замок спал, но в этой тишине таилось что‑то тревожное, и именно это странным образом притягивало. Эва шла, сама себе не признаваясь, что она ищет и чего ей сейчас не хватает больше: покоя или ответа.

Очередной коридор вывел ее в длинную галерею, которую днем она едва заметила. Теперь же, в полумраке, все выглядело иначе. У стены стоялитяжелые резные кресла с высокими спинками, обитыми выцветшим бархатом. На низком столике темнела ваза, в которой давно завяли сухие цветы, но тонкий аромат пыли и старых трав все еще витал вокруг. Под ногой скрипнула доска, и Эва вздрогнула, будто кто-то шагнул рядом.

На стенах висели портреты. Мужчины в мундирах, женщины в жемчугах и бархате смотрели с холодным достоинством. Эва остановилась напротив портрета молодой девушки с удивительно строгими глазами. На первый взгляд – нежная, почти хрупкая красота, но взгляд у девушки был такой, словно она знала больше, чем ей позволяли говорить. Эва невольно задержала дыхание.