Твоя последняя ложь - Мэри Кубика Страница 32

После выпуска Коннор устроился работать в одну из наиболее известных стоматологических клиник в городе, в то время как Ник открыл собственную практику. Пару лет так все и продолжалось, пока все возрастающее недовольство Коннора своей работой в той клинике не взяло верх и он уволился, чтобы работать на Ника.

— Я даже не задумывалась, на что теперь буду жить, – признаюсь я Коннору. После смерти Ника я еще не разбирала почту, слишком напуганная тем, что меня там ждет. Конверты, которые я достаю из почтового ящика каждые два-три дня, сваливаются в кучу на полу прямо перед входной дверью. В основном это открытки с соболезнованиями и пожеланиями Нику покоиться с миром, но еще и счета. Страховая компания уже поставила меня в известность, какие больничные расходы Ника они будут оплачивать, а какие нет, прислав калькуляцию выплат. Извещение из библиотеки напоминает мне о четырнадцати детских иллюстрированных книжках, возврат которых просрочен уже на неделю, – каждая обходится мне в пять центов в день, так что с каждым днем я должна библиотеке еще семьдесят центов и все равно никак не могу собраться и вернуть эти книги. У меня просто нет на это сил. Счета, счета и еще раз счета… Каталоги товаров, которые я больше не могу купить…

Когда-то у меня имелся сберегательный счет – ничего особенного, но все-таки далеко не маленький, с кое-какой суммой, отложенной на черный день, но в итоге мы вложили все до последнего цента в практику Ника. Он сказал, что мы обязательно вернем эти деньги, и заверил меня, что оно того стоит. Если б я сказала об этом своему отцу, он отговорил бы меня, но я поверила Нику на слово и вложила все до последнего гроша. Эта практика была мечтой Ника. Ну кто откажет человеку в его мечте? Только не я, сказала змея. Или то была муха?[17] Так что я согласилась и отдала все свои деньги, чтобы Ник мог осуществить эту свою мечту, в то время как с моей собственной мечтой пришлось повременить. Своя фотостудия – вот о чем я всегда мечтала.

Даже наш дом – это настоящая черная дыра с точки зрения денег, тут постоянно приходится что-то ремонтировать. Единственное, что у меня осталось ценного, – это стоматологическая клиника.

— Я не знаю, что мне делать со всеми этими счетами, – признаюсь я Коннору. – С ипотекой. С больничными платежами. Взносами за автомобили. Сбережениями на колледж и свадьбу Мейси… Как мне теперь оплачивать медицинскую страховку? – вопрошаю я, думая о Феликсе и его профилактических осмотрах каждые два месяца, обо всех этих дорогостоящих прививках. Не дожидаясь ответа, говорю Коннору: – Я могу поискать работу, но если я буду работать, то кто будет присматривать за Мейси и Феликсом?

Понимая при этом, что о моем отце не может быть и речи. Он слишком занят уходом за моей мамой, а приходящая няня или детский садик обойдутся мне почти в пятьсот долларов в неделю.

— Эта стоматологическая практика, – говорю я Коннору, – единственное, что у меня осталось. Но стоматологическая практика – ничто без стоматолога. Без Ника все теряет смысл.

На лице у Коннора появляется выражение замешательства.

— Разве ты не знаешь? – спрашивает он, и я умоляюще уточняю:

— Знаю что?

Но он отвечает не сразу. Тремя долгими, медленными глотками допивает свое пиво, пока я жду его ответа.