Отдай свою страну - Ирина Дегтярева Страница 33

— Нет, это не допрос. Просто хочу понимать, в каком направлении искать тех, кто вас заказал? И как предотвратить повторное покушение… Хорошо. Вас понял. Но вам лучше в ближайшее время не покидать дом… Не собирались? Отлично. Всего доброго, месье Гивар!

Он с раздражением швырнул мобильный телефон на стол. Отпил кофе.

— Вчера был счастлив, что спасся, сегодня испуг прошел, жаждет найти виновного. По всему его тону выходит, что это я, – пояснил Марио, заметив вопрошающий взгляд друга.

— Ты уезжаешь?

— Отъеду ненадолго. Дождешься? Может, будут кое-какие дела, в зависимости от результата встречи.

Мартинес кивнул.

— Да, – уже от двери сказал Санчес, – если Джиневра все же придет, не болтай лишнего. Вот, отдашь ей деньги за работу.

Марио положил несколько купюр на столик около зеркала.

* * *

Солнце выглянуло из-за туч, вяло и лениво подсвечивая океан бирюзой на редких отмелях и освещая черные мокрые камни, возникавшие, когда волны перекатывались через них и пушечными выстрелами били в берег.

Набережная была малолюдной. Румен подошел к скамье, на которой сидел Санчес. Опустился на другом ее краю, расположив черный зонт-трость между колен. Изобразил мечтательный взгляд, уставившись на океан. Одетый в серый льняной костюм с коротким рукавом, он напоминал чопорного англичанина-колонизатора, да еще этот черный зонт…

— Есть что-нибудь новенькое по китайцу? – спросил он.

Марио вкратце изложил, что произошло за этот короткий промежуток времени, прошедший с их последней встречи. Румен покачал головой.

— Тебе не кажется, что существует взаимосвязь? И дело не в Гиваре.

— Все в мире взаимосвязано, – мрачно пошутил Санчес. – Круговорот китайцев в природе – сие тайна, недоступная для понимания.

— Не замечал за тобой склонности к такого рода шуткам. Может, тебе не ногу, а голову задело? – он злился. – Оружие? Это не есть хорошо.

— Кто-то у вас работает по ЦАР? Что он, ничего не сообщал?

— Ты вообще в курсе, какая там обстановка?

— Новости смотрю, – неохотно сознался Санчес, предчувствуя, что грядут серьезные изменения в дальнейшей жизни. Проще говоря, ему хотят навесить чужие заботы. С такого же вопроса началась его африканская эпопея.

— У нас нет агента в ЦАР. Понимаешь? Придется подключаться тебе, по обстановке, не бросая дел тут.

— То есть разорваться пополам? – уточнил Санчес.

— Погоди ты паниковать!

— Не стоит тебе со мной встречаться, когда я буду по-настоящему паниковать, – усмехнулся он. – Давай ближе к делу.

— Если ты не помнишь, напоминаю. В две тысячи третьем году в ЦАР был переворот. Президентом стал Франсуа Бозизе. А в две тысячи четвертом началась гражданская война. Несколько повстанческих группировок, в том числе UFDR[23] во главе с Мишелем Джотодией захватывали города, грабили, убивали, сильные бои были в Бирао. В прошлом году повстанцы боролись за алмазные месторождения в Бриа на западе ЦАР. Все эти годы подписывалась мирные соглашения между повстанцами и правительством, с разными группировками. Только лодку они уже раскачали. В сентябре одиннадцатого года опять началось. Убийства, перестрелки. По сути, там это и не прекращалось.

— Вступление можно считать оконченным, – хамски поторопил Санчес, взглянув на часы.

Румен уставился на Марио, его черные глаза выражали упрек. Хоть болгарин и привык к замашкам этого типа, он часто задавался вопросом, какой недоумок привлек Санчеса к оперативной работе, где требуется недюжинное обаяние и, пожалуй, шарм? Впрочем, колумбиец справлялся. Он не старался понравиться собеседнику, оставался угрюмым и порой надменным и на первый взгляд был неприятен… Да и на второй тоже. Но, тем не менее, парадоксально вызывал интерес и нечто вроде симпатии.