Эндшпиль с бриллиантовым конем - Марина Болдова Страница 33

Так что, как ответить Аксинье, Анатолий не знал. Соврать…

— Только не ври, — тихо попросила Ксю, глядя на него с испугом. — Ты не…

— Я был у него, Ксю. Хотел поговорить о тебе, — решился на правду Анатолий.

— Поговорил? — еще тише спросила она.

— Я говорил, он молчал. Не получилось у нас диалога. Я ушел. Все. Федор Андреевич был жив.

— Когда ходил? Время!

— Днем, Ксю! После того, как тебя здесь оставил. В клуб забежал на пару сек, администратору Ане сказал, что скоро буду, и пошел к нему. Офис-то рядом! Не мог я с ним ничего сделать, он же твой отец! Да и оружия у меня нет! Никакого…

— Ты знал, что у отца больное сердце?

— Нет, откуда? Мои родители никогда даже не заикались на эту тему, потому что он, наверное, не жаловался. Да и после того, как Федор Андреевич сошелся с этой женщиной, они почти с ним не виделись. Мать только из окна наблюдала, как он с ней… говорила — прям голубки… Прости, Ксю!

— Это точно, не жаловался. Никогда. И я не знала… Толя, я хочу вернуться в квартиру твоей бабули.

— Там диван старый, продавленный, спать неудобно. У меня есть предложение получше. Моя хата, собственная. Студия в доме, где мой клуб. Тебя отвезу, сам уйду к бабуле. Устроит? — выпалил Толик и замер — пусть сама решает!

— Интересно… откуда у тебя деньги, Птица? Клуб, квартира, Крузак…

— Я не в криминале, если ты об этом. Хватит такого объяснения или подробности нужны? — усмехнулся Анатолий.

— Не сейчас, как-нибудь потом. Поехали к тебе. Посоветоваться нужно. Я кое-что тебе расскажу и покажу, потом решим, говорить ли об этом Костину, — Аксинья схватила с тумбочки связку ключей и кивнула на чемодан.

— Ксю, а твоих вещей в квартире совсем не осталось? Ты ничего не возьмешь с собой? — удивился Анатолий, уверенный, что хотя бы еще одна сумка, да набралась бы.

— Я думаю, отец все отвез на дачу. Кстати, книг в доме нет ни одной. Надеюсь, они тоже там. Завтра съезжу…

— Я с тобой!

— Даже не сомневалась, что увяжешься, — усмехнулась Аксинья. — А насчет вещей… подожди, я сейчас, — метнулась она в комнату.

Вскоре она вернулась, держа в руках фотоальбом в бархатной обложке.

Глава 7

Костин в окно увидел, как в джип Снегирева садится Аксинья, и понял, что та все-таки не смогла остаться в доме, где хозяйничала чужая женщина. В ее случае даже не одна, а целых три. Продержалась Аксинья там не больше двух часов, да и то, наверное, с трудом.

Нежной оказалась дочь Ямского, хотя тот ее как-то в порыве откровенности назвал «генерал в юбке». Они сидели у Костина на кухне, стихийно организовав ужин — армяне за что-то Ямскому подогнали горячий еще шашлык и бутылку коньяку. Проходя мимо квартиры Костина, Федор просто нажал кнопку дверного звонка. «Одному мне не осилить, майор, а коньячок настоящий!» — оправдал поздний визит тот. А Сергей даже обрадовался, сейчас уж и не вспомнить почему. То ли одному тоскливо было, то ли просто захотелось посидеть по-соседски. Зашла речь об Аксинье, Сергей спросил, как она там, в Москве. Вот тогда и разговорился Федор. Сказал с гордостью, что вырастил так непохожую на ее мать женщину. Умную, целеустремленную. И добавил с гримасой отвращения что-то про розовые рюшечки и чертов шебби-шик в супружеской спальне. «Как в кукольном домике жил, не поверишь. Пока любил дуреху, внимания не обращал. Главное — моя, пусть и дура. Потом, когда стал подозревать, что не все у нее ладно с головой, заигралась баба совсем в детство, раздражать эти бело-розовые кружавчики стали. Даже, прости, однажды не смог с ней… понимаешь, какой конфуз? Вот тебе и шик… Пшик один получился!