Секретные люди - Николай Свечин Страница 33

— Есть прапорщики, ни в чем не уступающие кадровым. Через полгода будут отличные ротные. Если уцелеют.

Виктор Рейнгольдович решил не спорить с молокососом и перевел разговор:

— Павел, для тебя имеется особое задание. Надо попасть в Берлин, встретиться там с Фридрихом Гезе, он же Федор Федорович Ратманов. Забрать у него важные сведения, которые тот смог собрать. Передать новый канал связи – старые с началом военных действий оборвались. И вернуться назад. Понимаешь меру опасности и меру ответственности?

Штабс-капитан так и сел:

— В Берлин? Сейчас?

— Да.

— Я как, на пузе поползу мимо сторожевых постов?

— Лучше другим способом.

— А каким другим, дядя Витя?

— Ты опытный офицер Огенквара. Бывал и в Австрии, и в Германии, правда, в мирное время. Думай! Есть путь через Швецию, есть через Швейцарию или Голландию…

Неожиданно Лыков-Нефедьев добавил:

— И через Румынию.

— Как это? – оживился и генерал.

— А я знаю как. Еще в июне придумал. Меня хотели послать инспектировать агентуру, но не успели. Дайте карту Европы. Такую, чтобы там крупно был Дунай.

Карта была быстро доставлена, и два разведчика уткнулись в нее. Брюшкин ткнул пальцем в маленькую точку:

— Вот он. Остров Ада-Кале. Девятьсот пятьдесят верст выше устья Дуная.

— На границе Австрии и Сербии? Не годится. Там идет война. Ты же сказал – через Румынию.

— Так и будет. Я сяду на пароход вблизи границы, где-нибудь здесь. И поднимусь вверх до Ада-Кале. Это рядом, сообщение между пунктами регулярное. Румыны ведь пока не воюют, надо успеть этим воспользоваться.

Барон долго смотрел в карту и даже зачем-то поколупал загадочный остров пальцем. Потом спросил:

— Почему именно здесь?

— Это особенный остров. Он сотни лет находился на стыке владений двух империй: Габсбургской и Османской. Жили там турки, они и сейчас составляют его население. По условиям Берлинского трактата тысяча восемьсот семьдесят восьмого года османский гарнизон оттуда ушел. Но крохотный островок забыли упомянуть в дипломатических документах. Получилось что-то несуразное: кусок ничейной земли в центре Европы. Австрийцы его своим не считали, на бумаге остров принадлежал Сербии. А сербам он был не нужен, они туда и не совались никогда.

— А кто же совался? – заинтригованно спросил Виктор Рейнгольдович. – Кусок ничейной земли? На Дунае? Сейчас, посреди Великой войны?

— Именно. Турки по старой памяти наведывались. На острове действуют законы шариата! В тысяча девятьсот восьмом жители принимали участие в выборах депутата в меджлис! Из Стамбула до сих пор присылают судью. Два года назад австрийцы спохватились и аннексировали Ада-Кале. На бумаге. Реально там ничего не изменилось. Да вы помните, дядя Витя, этот остров. Про него книгу написал мадьярский прозаик Мора Йокаи. Называется «Золотой век». Читали?

— Постой! Это там мать и дочь, Тереза и Ноэми, поселились на необитаемом острове и живут себе как в раю?

— Да. Однако настоящий Ада-Кале обитаем, его население составляет почти две тысячи человек. Есть крепость, три мечети, медресе, табачная фабрика, рыболовные артели, кипит бойкий рынок. А вот чего там нет, так это таможни и паспортного контроля.

Таубе ошарашенно молчал, обдумывая услышанное. Спросил недоверчиво:

— Ты-то откуда знаешь, что нет контроля?