Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 338

– Каким образом? – желчно, но не без надежды поинтересовался шеф.

– Заставить Холмса убраться из Суррея, – предложил я. Это было последнее, чего мне хотелось.

– Смеетесь! Он вцепился в свою роль, словно увядающая прима. Если даже предупредить его по-хорошему, рассказать все как есть, придется отменить спектакль. Неизбежно пойдут слухи. Где гарантия, что Холмс не вывернет ситуацию так, что полиция попыталась поставить его под удар, превратить в наживку без его согласия?

– Можно намекнуть Армитеджу, чтобы сидел у себя в Рединге и не дергался. К нему приставлены мои люди.

– А Файнд? Как быть с ним? Вы сами заверили его, что Сэйлз готов дать показания.

– Мой расчет состоит в том, что к началу заседания успеют произойти такие события, вследствие которых либо Сэйлз изменит мнение и выступит в суде, либо в его сведениях отпадет надобность ввиду поступления куда более важной информации.

– Ну вот! Если сейчас все отменить, Файнд окажется выставленным в дураках. Вы лично вынудили его дать публичные обещания, выполнить которые он не в состоянии. Думаете, этот крикун это так оставит? Вот в какую ловушку вы заманили – нет, не Армитеджа! Нас! Потому и молчали до последнего, чтобы поздно было вам помешать!

После некоторой паузы я аккуратно напомнил, что все же есть некоторая вероятность, что дело выгорит. Я не стал договаривать, что в таком случае не только будет добыт тот самый результат, о котором только можно мечтать, но и полиции сойдут с рук все вышеперечисленные опасные маневры. Полиции, то есть в первую очередь мне, …ну и втянутому во все это суперинтенданту. Не стал, надеясь, что шеф, раз уж он уже втянут, додумает всё сам.

Додумывал он довольно долго. И молча, что мучило более всего. Отменять или нет? Все готово, фигуры расставлены.

– Что вам осталось? – наконец, спросил он, смирившись, похоже, с операцией как с предопределенностью, авантюрной и неизбежной одновременно.

– Предупредить Холмса.

– Когда вы намерены это сделать?

– Завтра утром выезжаю в Суррей.

– Вижу, мою реакцию вы просчитали куда лучше, чем поведение преступника, – заключил шеф и добавил сухо, – Джонс, а не вы.

– Что, сэр?

– Поедет он. Вас я отстраняю. Временно. Введите его в курс дела.

– Позвольте хотя бы переговорить с Холмсом лично, сэр! Как бы вы ни относились ко мне, Джонс еще хуже, чем я.

– Неужели такое возможно?

– Хуже, потому что не способен с ним договориться. Они перегрызутся.

– Хорошо. Обговорите с Холмсом все что нужно и устраняйтесь. Без шуток, инспектор!

– Я понял, сэр.

– Есть еще одна причина, из-за которой я предпочитаю, чтобы вашим планом занимался кто-нибудь другой. Догадываетесь?

– То есть, вы всерьез допускаете мысль, что я предпочел бы убить сразу двух зайцев?

– Допускаю, – кивнул суперинтендант, зловеще улыбаясь. – Однако, как легко вы угадали.

«Значит, угадал и я», – говорил его вид. Он смотрел на меня так, будто вполне понимает меня. И отчасти даже извиняет, но…

Но слова были произнесены другие.

– Ваша маниакальная ненависть к Холмсу и его другу общеизвестна. По моему мнению, она давно вышла за разумные пределы. Так что я вполне готов допустить, что вы с удовольствием дождетесь, пока Армитедж расстреляет их, а ж потом арестуете его. Тем более, что после двойного убийства вздернуть его не составит труда. В этом суть вашей философии: каждый пусть получит свое. Вас нисколько не заботит, что получит на свою голову Департамент. Я себе такое позволить не могу.