Последний час - Самюэль Бьорк Страница 34

И никто ее не видит.

Эмили тогда пообещала себе:

«Теперь я решаю.

С этого дня говорить будем о тебе».

– Angry boy? – спросила та, что представилась Сакурой, еще раз оглядываясь по сторонам.

Ладно.

Хорошо.

Сердитый мальчик так сердитый мальчик.

Эмили надела рюкзак и пошла вперед с поднятым флажком, улыбаясь.

Почти никого вокруг.

Только мужчина в инвалидной коляске на мосту.

Сидел прямо перед сердитым мальчиком.

Эмили огляделась.

А где тот, кто его сюда привез?

Нигде не видно.

Она остановилась. Мужчина в кресле сидел так близко к скульптуре, что им, пожалуй, стоило подождать.

Она обернулась к японцам, когда те уже подняли камеры.

– Ok, as you can see…[5]

– Angry boy? – один из мужчин указал вперед.

Эмили снова повернулась.

Ну, ладно.

Все спешат.

Она шагнула ближе к пожилому мужчине.

– Простите, вы не могли бы?..

Лицо его – мертвенно-белое.

Глаза полны ужаса.

И тут она заметила это.

В складке его плаща.

О черт…

Она резко обернулась к японцам и закричала:

– Bomb! He has a bomb! We have to run![6]

16

Мунк выключил мигалки, вышел из «Ауди», закурил сигарету, нырнул под полицейскую ленту и засеменил к серому фургону. Он едва успел сомкнуть глаза – всего пару часов, на софе в своем кабинете. Проснулся встревоженный, долго бродил по коридору, поглядывая на часы.

06:40.

07:10.

Никаких новостей?

Ничего?

В итоге он рухнул в кресло и закрыл глаза.

Анетте появилась в дверях.

08:16.

– Парк Фрогнер.

– Взрыв?

– Нет. Пожилой мужчина. У «Сердитого мальчика». Устройство пока не сработало. Он все еще сидит там. Все подразделения в пути. Саперы и «Дельта». Если предположить, что все случится в 09:07, у нас пятьдесят одна минута.

Мунк снова постучал в дверь фургона и уронил сигарету на асфальт.

Вильмер высунулся и впустил его.

– С чем мы работаем? – спросил Мунк, вставая перед множеством экранов.

На секунду ему вспомнилось, как он впервые оказался внутри этой спецмашины. Тогда был захват заложников в Бэруме. Подозреваемый в двойном убийстве забаррикадировался в доме.

Тогда Мунка впечатлили и технологии, и профессионализм. В тот раз работали переговорщики. На этот раз перед ними бомба.

Вильмер – высокий, крепкий, усатый, лет пятидесяти. Перед экранами – двое полицейских в наушниках.

– «Альфа-1» здесь, «Альфа-2» и «Альфа-3» – вот, – показал Вильмер.

Саперы.

Уже в парке.

На всех каски с камерами.

– Контакт был? – начал Мунк, но тут из динамиков над экранами раздался треск.

– Орего, это второй, прием.

Вильмер нажал кнопку на панели.

– Второй, прием.

Он кивнул на правый экран.

Мунк увидел.

Пожилой мужчина в инвалидной коляске.

Спиной к камере.

– Цель обнаружена. Расстояние двадцать пять метров. Ожидаем дальнейших указаний. Прием.

– Идем на сближение? – спросил Мунк.

– По протоколу – да, – кивнул Вильмер, – но сейчас мы ждем. Он может следить за нами.

На стене – цифровые часы.

08:36.

– Решать, конечно, тебе, – сказал Мунк. – Но мы предполагаем, что все произойдет в 09:07.

– Настолько точно? – Вильмер поднял брови.

– Да.

– Стопроцентная информация или просто догадка?

Мунк пожал плечами.

– Предположение. Но похоже, это не случайность.

– 09:07? – переспросил Вильмер.

Мунк кивнул, сам не до конца уверенный.

Миа Крюгер сидела в своем кабинете несколькими часами ранее – костяшки пальцев побелели от напряжения, сжимая пустую кофейную чашку, а в глазах стоял тот самый остекленевший, отсутствующий взгляд, который он уже научился узнавать.