Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 34

— Не знаю, я был пьян, – ответил Чарли. – Спросите у Клайба.

Чарли был в ужасе, но не терял головы – это было ясно как божий день.

— Дэбни знал, что ему здесь грозит опасность, не так ли?

— Да, знал, – кивнул Чарли.

— И он боялся?

— Да, – сказал Чарли, – чертовски боялся!

— Боялся тебя! – с внезапной яростью угрожающе воскликнул судья.

— Меня? – Чарли как-то странно посмотрел на Рэндольфа. – Вот уж нет, только не меня!

— Тогда кого же?

Старый Чарли заколебался и влил в себя еще порцию бренди.

— Что ж, – сказал он, – мало ли кого можно бояться. Посмотрите только, что с ним теперь сотворили!

Рэндольф встал и подошел к пьянице, сидящему по другую сторону стола.

— Все вы, Мэдисоны, крупные мужчины. А теперь послушай! Чтобы взломать ту дверь, требовалась сила, и все же на двери нет следов; значит, кто-то ее взломал, слегка надавив плечом. И придется объяснить тебе, Чарли, еще кое-что: Дэбни убили в постели во сне. Собака в комнате не издала ни звука. Почему, как ты думаешь?

На лице пьяницы появилось озадаченное выражение.

— Ты все верно сказал, Рэндольф, и это странно, чертовски странно!

— Не так уж и странно, – ответил судья.

— Почему нет?

— Потому что собака знала того, кто орудовал в комнате вашего отца!

Выпалив это, Рэндольф снова угрожающе насел на потрясенного пьянчугу:

— Где нож, которым был убит Дэбни?

И тут, вопреки всем ожиданиям, Чарли порылся в ящике стола рядом с собой и положил на стол нож.

Рэндольф ахнул, пораженный невероятным успехом своего допроса, а мой дядя Эбнер встал и подошел к столу.

Они внимательно осмотрели нож. То был обычный деревенский нож для разделки мяса, сделанный из старого напильника. Такой нож можно найти на любой кухне, но этот был заточен до остроты бритвы.

— Посмотрите на рукоятку! – сказал Чарли.

Они посмотрели. На рукояти, словно детской рукой, были неумело вырезаны череп и скрещенные кости.

— Где ты взял этот нож? – спросил дядя Эбнер.

— Он торчал здесь, когда я проснулся, в моем столе, в моей комнате, рядом с моей кроватью. – Чарли показал ногтем большого пальца на след в доске красного дерева, оставленный острием ножа. – И им было пригвождено вот это.

Он снова подался к ящику и выложил на стол перед изумленными мужчинами лист писчей бумаги. На листе острием ножа кровью были нацарапаны слова: «Сундук пуст! Положи тысячу под вяз на лугу. Или с тобой будет то же самое!» В центре бумаги, там, где ее пронзило острие ножа, осталась дыра.

Мой дядя приложил лист к столу и вставил острие ножа в разрыв. Оно в точности соответствовало и дыре на бумаге, и отметине в столешнице.

На ноже осталась кровь, и, когда старый Чарли увидел, что делает с оружием Эбнер, он едва не впал снова в панический ужас, от которого ему помогло избавиться бренди. Его пальцы подергивались, он то и дело выпячивал нижнюю губу, как ребенок, пытающийся сдержать свои чувства.

Чарли снова схватился за бутылку и начал рассказывать историю, которую Рэндольф счел самой дикой ложью, которую подозреваемый когда-либо сплетал в свою защиту. Во всяком случае, в тот момент судья счел историю ложью.

Чарли рассказал, что в довершение всех своих странных поступков Дэбни примерно неделю назад попросил у него тысячу долларов. Чарли послал его к черту. По его словам, Дэбни не обиделся ни на отказ, ни на резкие слова. Он просто сидел неподвижно, с таким перепуганным лицом, что Чарли со стаканом в руке устремился к бутылке со спиртным.