Чаша и крест - Нэнси Бильо Страница 34

От волнения я и не заметила, что начал накрапывать дождик. Я вытерла брызги, попавшие мне в глаза. Ах вот, значит, как? Хорошенькие дела творятся в этом доме! Дождь припустил не на шутку, но никто и не думал от него прятаться. Все стояли вокруг меня плотным кольцом и зловеще молчали. Слышно было только шуршание падающих на камни капель да хныканье Артура.

Изловчившись, я юркнула между двух слуг, подбежала к племяннику и крикнула:

— Сейчас же пойдем со мной, слышишь?

Артур отпустил Эдварда и повернулся ко мне. Но в ту же секунду кто-то грубо схватил меня сзади за руки и заломил их за спину.

— Похоже, и вам тоже нездоровится, госпожа Стаффорд, — вкрадчиво прошептал мне на ухо Джеймс. — Вам нужно лечь и отдохнуть. — Он держал меня так крепко, что было больно.

— Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите меня! — закричала я.

Господин Дэвид сделал шаг в нашу сторону. Сейчас он прикажет Джеймсу отпустить меня. Однако, увы, надежды мои не оправдались.

— Отведите ее в спальню, — велел он.

Джеймс послушно потащил меня к двери, больно выворачивая мне руки. Я даже не успела ничего сказать Артуру, и малыш снова заплакал, теперь уже во весь голос. Я бросила быстрый взгляд на Элис. У служанки в глазах тоже стояли слезы.

— Ты еще пожалеешь об этом, неотесанный грубиян, — сказала я Джеймсу, когда он втолкнул меня в коридор.

— Ну, это вряд ли, — проворчал он. — Думаю, скорее, жалеть о своем поведении придется вам.

По дороге в спальню нам попалось еще несколько слуг, и все они, видя, что меня тащат силой, смотрели на нас, вытаращив глаза. Одной рукой Джеймс крепко держал меня за локти, а другой подталкивал в спину. Но никто не сказал ни слова, никто даже и не попытался мне помочь. Вот если бы здесь был дворецкий Чарльз, он наверняка спросил бы, почему со мной так грубо обращаются. Но Чарльза я, к сожалению, так и не увидела. Меня втолкнули в комнату, и дверь захлопнулась снаружи.

Я села на край кровати, потирая больные места. Крепкие пальцы Джеймса оставили на руках огромные синяки. Ярость переполняла меня. Но скоро ее сменил все нарастающий страх. Джеймс далеко не глуп и явно действовал так потому, что был уверен: последствий не будет. Наверняка ему приказали: в случае если госпожа Джоанна вдруг захочет покинуть «Алую розу», применяй силу. Зачем я открыла этим людям карты? И с Артуром надо было действовать похитрее. Я совершила ошибку, прямо заявив о своих намерениях, следовало сделать все потихоньку. И с какой стати я вдруг начала командовать людьми, у которых нет никаких оснований меня слушаться? Ничего, впредь я буду умнее.

Немного успокоившись, я открыла дверь, собираясь отправиться на поиски Чарльза. Но в коридоре на страже стоял Джеймс. Он даже не стал тратить на меня слов, только покачал головой, сложив мускулистые руки на груди.

— Вы не имеете права удерживать меня здесь, — сказала я.

Он не ответил.

— Немедленно передайте маркизе Эксетер, что я хочу ее видеть.

— Я уже докладывал вам, госпожа Стаффорд: миледи плохо себя чувствует. Ее нельзя беспокоить.

Мне вдруг захотелось закричать во все горло, позвать на помощь прохожих с Саффолк-лейн… но я вовремя одумалась. Не дай бог, меня еще примут за сумасшедшую. Нет, это не поможет нам с Артуром выбраться из «Алой розы». Ничего не поделаешь, придется вернуться в спальню.

Скоро явилась Элис, принесла на подносе обед. Глаза у девушки были опухшие и красные от слез. В голове мелькнула мысль: «А что, если потихоньку от Джеймса попросить горничную помочь?» Но близнец бдительно следил за каждым нашим движением. Элис вышла, но к еде я не притронулась. Вместо этого написала Чарльзу коротенькую записку с просьбой о помощи. Когда придет Элис, передам записку ей, попрошу срочно отыскать дворецкого.

Но Элис больше не вернулась. Я мерила шагами комнату, снова и снова вертела записку в пальцах, пока она не истерлась по углам. На улице за окном не было слышно ни звука: Генри Кортни до сих пор не возвращался. Похоже, он и вправду остался в Виндзорском замке. Серенький день сменился вечерней тьмой, и мне наконец-то принесли ужин, но на этот раз не Элис, а Джозеф, второй близнец, тот, что поглупее. Он так подозрительно посматривал на меня, что я поняла: не стоит и пытаться просить его о чем-либо.

Угли в камине догорели и превратились в пепел. Я не стала никого звать, чтобы подбросили дров, не трогала угли и сама. Молча сидела в темноте и напряженно думала. В комнате становилось все холодней, остатки тепла съедала ночная прохлада. «Я здесь не пленница, а гостья», — заявила я господину Дэвиду. О, как я ошибалась. В «Алой розе» я такая же пленница, как и в лондонском Тауэре, где меня продержали не один месяц.

В конце концов в комнате стало так холодно, что я залезла под толстые одеяла. Даже переодеваться в ночную рубашку не стала. Прямо так, в платье, свернулась калачиком, прижав колени к груди. И стала горячо молиться. Христос должен дать мне ответ на все вопросы и указать правильный путь.

Я уже почти засыпала, как вдруг почувствовала на лице теплое пламя свечи и открыла глаза.

Надо мной наклонилось чье-то лицо. Это был мужчина. Свечу он держал высоко, освещая темную комнату.

На краю моей кровати сидел Генри Кортни, маркиз Эксетер.

Я закричала было, но кузен быстро зажал мне рот влажной холодной ладонью.

— Тише, Джоанна, пожалуйста, тише, — прошептал он. — Вас могут услышать. Клянусь, я не сделаю вам ничего плохого. Нам нужно поговорить.

Я кивнула, и Генри убрал руку. Он был весь мокрый: и одежда, и шляпа, и даже лицо. Я посмотрела в сторону окна. Там была плотная, непроницаемая тьма.

— Что вы здесь делаете? — спросила я. — Джеймс сказал, что вы в Виндзорском замке.

— Правильно, я весь день был там. Но Чарльз прислал гонца, который сообщил, что вас заточили в спальне, вот я и прискакал. Мне вскоре нужно ехать обратно. Утром я должен быть при дворе.

— А откуда Чарльзу стало известно, что со мной случилось? Я пыталась передать ему записку, но у меня ничего не вышло.

— Ну, Джоанна, это ведь мой дом. Неужели вы думаете, будто мои люди не знают, что здесь происходит? Ладно, поговорим о деле. — Лицо его исказила мучительная гримаса. — Я нисколько не удивлен, что вы захотели уехать после того, что слышали в часовне. Я уже отдал Чарльзу распоряжение, чтобы завтра вас никто не удерживал. У вас будет полная свобода передвижения.

— Генри, скажите прямо, почему мне не позволили уехать?

Кузен подошел к камину, наклонился над ним, попытался зажечь пламя свечой и пробормотал:

— Как у вас здесь холодно… — Затем он снова выпрямился. — Джоанна, мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? — удивленно переспросила я.

Генри подошел к окну, выходящему на улицу, и уставился в черноту ночи. Видно было, что разговор этот давался ему нелегко.