Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 342

Впервые за все время процесса мистер Файнд имел откровенно потерянный вид. Вспоминая тон его последнего интервью, я было не сумел удержаться от скромной и очень тихой радости, но тут же одернул себя. Все-таки ценой отмены всех заявленных адвокатом сенсаций стала человеческая жизнь. Смерть сближает ушедших с теми, кто остался, даже если отношения меж ними были далеки от благополучных. Во всяком случае, со мной это правило работает настолько, что порой мне кажется, будто загробный мир располагается прямехонько у меня внутри. Тем не менее, Холмс понемногу приучил меня к мысли, что во всем, что бы ни случилось, нужно искать повод для оптимизма. На сей раз такой повод заключался в том, что нам пришлось давать показания только насчет событий минувшей ночи. Правда, дважды за один день – полиции и затем суду, в связи с чем возникли некоторые затруднения.

На наше счастье, пока полицейские производили осмотр места трагедии, у Холмса выдалось несколько минут, чтобы объяснить мне, что именно произошло между нами с Перси, то есть о чем следует говорить, а о чем – нет. Категорическое «Нет» касалось рассказа Перси о том, в чем заключался его план, и как он провернул его четыре года назад. Несмотря на то, что Лестрейду пришлось смириться с отказом Холмса поделиться с ним признаниями Армитеджа, отразить такой категорический жест в протоколе допроса представлялось неприемлемым даже самому Холмсу. В отличие от посрамленного собственным провалом инспектора у сэра Уилфреда с его несколько навязчивым любопытством не было причин проявлять подобную уступчивость.

А значит, заключил Холмс, Армитедж вообще обошел стороной эту тему, ни словом не обмолвился, и нам попросту нечем помочь следствию. Но в таком случае возникал вопрос, который уже озвучил Лестрейд, а именно чем же мы были заняты все то немалое время, пока Перси на самом деле в подробностях и неспешно, деталь за деталью, рассказывал нам о том, о чем, согласно нашим показаниям, он так ничегошеньки и не рассказал? Подразумевалось само собой разумеющимся, что сразу после окончания спектакля (это время было установлено достаточно точно) мы возвратились в «Корону», где, опять же согласно нашим же показаниям, застали убийцу и его жертву. Куда ж мы могли еще податься в этой глуши! Поскольку к тому моменту Перси уже успел расправиться с мистером Сэйлзом без нашего участия, мы не могли сослаться на то, что хотя бы некоторая часть совместно проведенного с ним времени ушла у нас на это занятие. Утверждение, что мы по пути назад заблудились в парке, через который шныряли целую неделю по нескольку раз за ночь в обоих направлениях, или что мы нашли себе там какое-то развлечение, выглядело бы недостаточно убедительным. Собиранием грибов в апреле обычно никто не занимается. Как говорится, слишком рано. Тем более, не принято отдаваться этому занятию в ночные часы. Как говорится, слишком поздно. Ситуация казалась тупиковой, однако Холмс нашел выход. Оказывается, все то время, что мы вчетвером, считая покойника, проторчали в нашем номере, Холмс потратил на то, чтобы убедить Перси сдаться властям. Поскольку об обстоятельствах смертей Ройлотта и Элен решено было умолчать, выходило, что убийство Сэйлза первое в послужном списке начинающего преступника. А значит, убийца пребывал в шоке от непривычных ощущений и не знал, к чему склониться – укокошить вслед за шантажистом еще и нас, или же просто удрать, свалив свое грязное дело на нас. Холмс воспользовался неустойчивым психическим состоянием Армитеджа и до бесконечности приводил ему самые разные доводы в пользу того, что он поступил плохо, а потому исчезнуть и поживать себе спокойно с железным алиби будет некрасиво, и значит, остается единственный выход – во всем признаться.