Первый выстрел - Анна Васильевна Дубчак Страница 35

— Ее зарезали. Тело нашли под окнами многоэтажки. — Женя опустила подробности, связанные с самоубийством Вероники Соловьевой.

— Адрес можете назвать?

Женя назвала, решив, что вряд ли это является тайной. Но поняла, зачем это Растворову — он хочет знать, совпадает ли этот адрес с адресом квартиры Чумантьевой.

— Нет, нет… Ее квартира находится в Лаврушинском переулке.

Женя от удивления не могла произнести ни слова. В голове прочно поселилась мысль, что у Чумантьевой была сестра-близнец. Квартира в Лаврушинском переулке! Да она стоит как чугунный мост!

— Мы точно говорим об одном и том же человеке? Вы хорошо рассмотрели фотографию?

— Учитывая, что вы прислали мне фото мертвой Оли…

— Так все-таки ее звали Оля?

— Ну да. Я по натуре своей человек осторожный и, признаться, побаиваюсь девушек. Понимаю, что им всем от меня нужно — деньги! Поэтому, познакомившись в клубе с Индигердой (да-да, не удивляйтесь, я поначалу к ней так и обращался, раз ей это было приятно), я прежде, чем пригласить ее к себе, конечно же, взглянул на ее паспорт, придумал безобидный предлог…

— Понимаю. И что? Узнали ее фамилию?

— Чумантьева Ольга Владимировна. Правда, не успел взглянуть на страничку с адресом, она как-то быстро забрала у меня паспорт…

— Тогда почему же, когда я назвалась подругой Чумантьевой, вы сказали, что не знаете девушку с такой фамилией?

— Сам не знаю… Может, не расслышал или… Не знаю… Так вот, про квартиру. Мы жили там какое-то время. Очень чистая, уютная и просто огромная!

— Что она рассказала вам о себе? Из какой она семьи?

— Отца она не знает, а ее мать… Она давно уже живет в Америке, но общаются они редко. Время от времени Герда все же рассказывала мне о своей матери, восхищалась ею. Говорила, что женщина она необыкновенная, что живет по своим правилам, что любит путешествовать, встречаться с интересными людьми, что у нее много друзей среди ученых… Что она и сама очень интересный человек и считает, что жизнь дана человеку для того, чтобы он постоянно восхищался ею и радовался каждому прожитому дню. И что самая любимая книга матери (ее, кстати, зовут Соломия) «Степной волк» Германа Гессе и что эта книга открыла ей глаза на то, как научиться радоваться жизни… Герда с таким упоением рассказывала мне, как и сама зачитывалась романом, как понимала главного героя Гарри, как восхищалась его подружкой Герминой, пытавшейся расшевелить его, научиться радоваться жизни. Эти его танцы с Герминой, наслаждение едой, магический театр… Я, признаться, тоже прочел роман, но на меня он особого впечатления не произвел, это для меня слишком сложно, в чем я сейчас вам, собственно, и признаюсь…

Женя увидела, как по розовым щекам парня покатились слезы. Он постепенно осознавал, насколько реальна его потеря. Может, он любил свою Индигерду?

— Скажите, на ней были драгоценности? — спросил он и тотчас сам тихо и истерично расхохотался, понимая, насколько глупо было спрашивать об этом. — Убить и не забрать драгоценности? Это было бы какое-то прямо из ряда вон выходящее убийство. Как казнь…

— Что-что вы сказали? Казнь? Но почему вам это пришло в голову? За что ее можно было казнить?

— Она бросила меня… Исчезла. Но оставила записку: «Ухожу, чтобы ты ни о чем не сожалел…»

— И что вы почувствовали? Вряд ли желание ее наказать или казнить?