Кровь служанки - Алеся Кузнецова Страница 36

Он не прервал игру, лишь слегка скосив на вошедщую девушку взгляд. Его пальцы продолжали скользить по клавишам, будто музыка могла защитить от ненужных слов.

Диана приблизилась и остановилась почти вплотную к инструменту. Свет упал на ее плечо, и ткань свитера едва заметно блеснула.

– Вы знаете, мужчины за органом всегда кажутся мне особенно… привлекательными.

Эве показалось, что мелодия дрогнула, будто на миг потеряла равновесие. Она прижалась к спинке неудобного кресла, стараясь не шелохнуться. В груди нарастало чувство, что то, что секунду назад принадлежало только ей, растворяется и улетучивается, как тонкая ткань, разорванная чужой рукой.

Федор чуть наклонил голову, не выказываяни улыбки, ни протеста. Его взгляд остался сосредоточенным на клавишах.

– Музыка зовет сильнее любых слов – и те, кто должен услышать, всегда приходят.

Он не дал понять, что в зале не один и взгляд, недавно обращенный к Эве, теперь принадлежал Диане. Эва ощутила, как сердце сжалось, не от ревности, а от неловкой, почти детской боли: оттого, что ее можно просто забыть или не заметить. С ней не раз так случалось.

Диана была совсем другой. Она умела заполнять собой пространство. Даже не зная ничего о ее прошлом, Эва почти не сомневалась: в такой уверенности движений и в том, как свет ложился на ее лицо, читалось что‑то профессиональное. Та самая яркость, которая всегда выделяет человека из толпы. Возможно, раньше она и правда стояла перед камерами, а теперь каждый ее шаг выглядел как тщательно продуманная поза.

На этом фоне Эве вдруг стало неловко за собственное тихое случайное присутствие и она бесшумно выскользнула в коридор, оставив за спиной и музыку, и смех Дианы.

Глава 14. Тени в галерее

Эва долго не могла уснуть. Музыка все еще звучала внутри нее, будто орган продолжал играть, хотя зал давно остался позади и длинные коридоры отрезали от их крыла любые звуки из зала с органом. Но мелодия проникла в самое сердце и теперь сама звучала внутри Эвы, а вместе с этим внутри колола неприятная тяжесть, напоминавшая о том, как ее тень растворилась рядом с ярким светом Дианы.

Она поднялась с постели и накинула на плечи тот же светлый кардиган. Приоткрыла дверь: в коридоре было тихо и Эве захотелось еще раз взглянуть на девушку с портрета. Алисия… имя, которое она сама придумала, почему‑то грело душу, словно открывало дверь в ту часть ее самой, которую никто не знал. Она хотела понять что именно так сильно зацепило ее в этой девушке со старого портрета и поскольку все равно не могла уснуть, направилась к галерее. Теперь она уже гораздо лучше ориентировалась в коридорах и без труда нашла более короткий путь.

Шаги глушил ковер и она ничем не нарушала ночной тишины. Галерея встретила уже знакомым запахом старого бархата, гобеленов и сухих трав. Тот же строгий взгляд с портрета. Эва невольно замедлила шаг, всматриваясь в черты ее “Алисии”.

В этот момент в дальнем конце галереи что‑то шевельнулось. Эва замерла. Она не верила в призраков, но явственно чувствовала чье-то присутствие. Сначала показалось, что всего лишь тень, отбрасываемая качающимся деревом за окном. Но потом она отчетливо ощутила движение в зале. Будто кто-то скользнул за поворотом.

Взгляд старался проникнуть сквозь полумрак и различить неясные очертания. Галерея была длинной, и свет бра не доходил до дальнего конца. Сердце колотилось так, что казалось – эхо отдается в каменных стенах.