Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина,Юлия Аверина Страница 37

— Дело в том, что окончательно я еще не определилась, но, возможно, это должна быть картина, гравюра или… Варька замолчала, изображая на лице напряженный мыслительный процесс, — или икона. Да! Именно икона, но только не новодел, а что-нибудь действительно старинное.

— Не знаю, Варенька, со старинными иконами могут возникнуть проблемы, — мне показалось, что тон Бориса Михайловича слегка изменился, он стал более сухим и напряженным. — Может, посмотрите что-нибудь из гравюр, или вас заинтересуют раритетные портсигары, или настольные письменные приборы? У нас есть очень любопытные вещицы.

— Да нет же! — нетерпеливо воскликнула Варька. Саша не курит, зачем ему портсигар, а из ручек он предпочитает «Монблан» с золотым пером! Икона лучший вариант и, по-моему, очень символичный подарок.

— Тогда, Варенька, вам, к сожалению, придется обратиться в другой салон.

— Странно, — в упор глядя на Гольдштейна, протянула Варвара, — а мне один наш общий знакомый говорил, будто вы специализируетесь на древних иконах…

— Знакомый, — нахмурился Борис Михайлович — неужели кроме господина Борецкого у нас еще есть общие знакомые?

— Как оказалось, да! Станислав Сластенов, вам что-нибудь говорит это имя?

— Ну-у… Варвара, признайтесь честно, вам не нужен подарок для Александра Ивановича. Вы пришли ко мне совершенно по другому поводу. Верно?

В ответ Варька молча кивнула.

— Тогда, милые дамы, прошу пожаловать в мой кабинет, разговор у нас, видимо, предстоит долгий и весьма серьезный.

Кабинет хозяина салона оказался на удивление маленьким, но очень уютным. От письменного стола, кожаных кресел и секретера веяло стариной, казалось, они перекочевали сюда из демонстрационного зала. Расположившись на своем рабочем месте, господин Гольдштейн кивнул нам в сторону дивана.

— Я вас внимательно слушаю, что у вас ко мне за дело?

— Борис Михайлович, вы знаете, что вчера утром Станислав Сластенов был найден убитым в одном из подмосковных отелей? — без всяких предисловий выдала Варвара.

На лице Гольдштейна не дрогнул ни единый мускул, а глаза так и остались изучающе — холодными.

— Допустим, знаю, — спокойно, произнес он. — А какое вы, дамы, к этому имеете отношение? — Мы стали случайными свидетелями вашего разговора со Стасом накануне убийства, — пришла я на помощь подруге. — И слышали, как Вы угрожали ему.

— Ах вот оно что! — холодно усмехнулся Борис Михайлович. — Тогда разрешите полюбопытствовать, какой же вы из этого сделали вывод? Ну же, дамы, смелее, раз у вас хватило решимости заявиться ко мне с подобным разговором, не останавливайтесь на полпути. Вы ведь думаете, это я убил Сластенова.

— По крайней мере, у вас точно был мотив, — выдавила я, превозмогая охватывающий меня страх.

— Разве это мотив! Ничего-то вы, девушки, не понимаете, — покачал головой Гольдштейн. — Стас был должен мне деньги, большие деньги, да к нему впору было охрану приставлять, а не убивать собственными руками. Так что я меньше других был заинтересован в его смерти, ведь, убив должника, — денег не вернешь! А теперь позвольте поинтересоваться, какое отношение вы имеете к Сластенову?

— Это мой давний знакомый, можно сказать, друг детства, с которым мы не виделись много лет и совершенно неожиданно столкнулись в «Гелио-парке». А вчера утром мы с Лелей нашли его мертвым.