Не жди меня долго - Анна Князева Страница 40

«Надо же, назвала меня по имени отчеству. Знает». – Анна повесила трубку и, взглянув на часы, почувствовала небольшое волнение. Словно перед шахматной партией, когда фигуры расставлены, а игра еще не началась.

Вернувшись к документам, она перебирала их машинально, не особо вникая в строки отчетов и заключений.

Через несколько минут раздался вежливый стук.

— Входите, – негромко сказала Анна.

Дверь приоткрылась, и в нее протиснулся Кошелев. Его круглое лицо выражало учтивое, но осторожное любопытство, руки машинально теребили край пиджака.

— Добрый день, уважаемая Анна Сергеевна. Просили меня зайти?

— Да, Виктор Петрович, просила. Присаживайтесь.

Стерхова указала на стул напротив своего стола. Сама откинулась назад, стараясь выглядеть естественной и спокойной. Она понимала, любой ее жест или неподходящий тон выдаст ее намерения.

Беседа началась с нейтральных вопросов.

— Вас все устраивает здесь? Может, что-нибудь нужно? – Осведомился Кошелев.

— Благодарю. Все отлично. Мне ничего не нужно. – Ответила Анна.

— Вот и хорошо. – Расслабившись, он расплылся в благодушной улыбке.

— Пока убийца Воронина не найден, нам придется здесь еще поработать. – Проговорила она, внимательно наблюдая за лицом собеседника. – Кстати, Виктор Петрович, вы ведь знали Воронина лично?

Кошелев чуть напрягся, но сумел сохранить равновесие.

— Не сказать, что близко. Так, поверхностно. Как радушный хозяин отеля знает гостя.

Стерхова выдержала паузу и вдруг наклонилась вперед:

— Тогда объясните, зачем вы звонили ему в десять часов вечера в день убийства?

Кошелев резко вздрогнул. Его глаза беспорядочно забегали по комнате, пальцы нервно сцепились в замок.

— Я… Простите… Можно воды? – выдавил он с заметным усилием.

Анна кивнула, налила из графина воды и протянула ему стакан. Кошелев взял его обеими руками и начал медленно пить, растягивая каждый глоток. Когда пауза стала неловкой, он наконец отставил стакан и тихо заговорил:

— Воронин просил поменять номер. Сказал, сказал, что этот ему не нравится. Я позвонил, пообещал зайти к нему, но… меня срочно вызвали на кухню. И я не смог.

Стерхова изучающе оглядела его, затем тихо и отчетливо произнесла:

— Вы под подозрением, Виктор Петрович. Ваш звонок – важная улика. Прошу рассказать в хронологическом порядке, что вы делали после того, как позвонили Воронину.

Кошелев побледнел и начал сбивчиво бормотать что-то невнятное. Потом вдруг замолчал, втянул носом воздух, как перед прыжком в ледяную воду, и неожиданно выпалил:

— Я приходил к нему вечером!

— Во сколько? – быстро спросила Стерхова.

— В половине одиннадцатого.

Их разговор походил на перепалку: после каждого четкого вопроса следовал ответ на грани отчаяния.

— Поднимались на лифте или по лестнице?

— На лифте.

— Встретили кого-нибудь?

— Нет, никого.

— Что было дальше? – Анна не позволяла ему передохнуть.

Кошелев всхлипнул, закрыл ладонями лицо, и прорыдал сквозь растопыренные пальцы:

— Его дверь была приоткрыта… Я вошел… и увидел Воронина на кровати… Он был мертв… Мне стало страшно… я выбежал в коридор и захлопнул дверь. Потом на лифте спустился вниз… чтоб не попасть на камеры…

Анна не спешила реагировать на слова Кошелева, позволяя страху и чувству вины взять над ним верх. Затем, ставя точку, твердо произнесла: