Загадка неприкаянной души - Ирина Грин Страница 40

— София… – начал он и замолчал, ожидая подсказки.

— Денисовна, – буркнула толстуха. – София Денисовна. А это, – указующий перст ткнулся в подругу, – Мария Анатольевна. Исключительно на «вы»!

— Очень приятно, – расшаркался Иван. – Иван Станиславович Рыбак. Можно на «ты» и без отчества. Предлагаю такой вариант: я сейчас загляну к майору, буквально на секунду, а заодно попрошу его принять вас как можно скорее. Устроит вас такой вариант?

— Да, – ответила Мария Анатольевна.

— Нет, – возразила София Денисовна.

— Фифти-фифти, – резюмировал Иван результат опроса. – Короче, я пошел.

И, не дожидаясь ответа, нырнул в кабинет, который занимал Щедрый.

— Привет, Андрюха!

— Привет, – устало отозвался майор. – Что там? Сидят?

— Сидят. Я обещал, что ты их вызовешь.

— Обещал он, понимаете ли! Вот сам бы и поговорил с ними.

— А кто они?

— Да свидетели, черт бы их побрал! Понасмотрелись сериалов и думают, что лучше нас знают, что надо делать. Это же с их легкой руки в городе паника поднялась. На самом деле свидетельница только одна – спортсменка.

— Та, которая Мария Анатольевна, – уточнил Иван.

— Она самая, – подтвердил Щедрый. – Она нашла тело.

— А вторая?

— Типа чирлидерша, девочка из группы поддержки.

Иван вспомнил огромную песцовую шапку и усмехнулся:

— Похоже. Тем не менее, Андрюха, я обещал бабулькам, что ты их немедленно примешь.

— Раз обещал, сам с ними и общайся. А я уже наобщался по самое не хочу. Это же классический пример предвзятости подтверждения. Кажется, Гегель сказал: если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов. Мои свидетельницы воспринимают только ту информацию, которая совпадает с их представлениями о случившемся. Все остальное – абсолютный бред.

— А ты? У меня почему-то создается впечатление, что ты сейчас поступаешь аналогично.

— Легко тебе судить. С тебя начальство не требует отчитываться каждые три часа. А что докладывать? Мы топчемся на месте. Даже личность девушки узнать не удалось. Заявления о пропаже не поступало, причина смерти неизвестна. Вроде как передозировка или отравление. А чем? Патологоанатом никак не родит отчет. Зато постоянно кто-нибудь, типа этих свидетельниц, начинает промывать мозги.

— Ну так и отослал бы их вежливо.

— Думаешь, я этого не делал? И вежливо, и не очень, и попытался запретить их пропускать. Только одна из них, та, что побойчее, чья-то подруга детства. Вот и ходят. На самом деле они только пришли, а я тебя ждал, вот и попросил их подождать пару минут. Хочешь, сам послушай их ценные сведения.

Рыбаку хотелось поесть чего-нибудь, причем поскорее, но прорваться через осаду бабушек не представлялось возможным. А потому он распахнул дверь и максимально приветливым тоном пригласил ожидающих свидетельниц:

— Входите!

Те обрадованно поднялись, принялись вразнобой здороваться и что-то рассказывать.

— По одному, пожалуйста, – поморщился Щедрый.

— Вы нашли Айзека? – спросила та, которая полнее. София Денисовна, вспомнил Рыбак. – Может, он видел ту машину и запомнил марку и номера.

— Нет никакого Айзека, – снова поморщился Щедрый, – и не было никогда.

— Как же не было? – Лицо второй женщины, Марии Анатольевны, обиженно вытянулось, словно у ребенка, которому не дали обещанную конфету. – У него еще бабушке девяносто пять лет…